— Медленно опусти нож и отбрось его в сторону.
Цалмавет, стоящий ближе всех к Бизаре, направил на него руку и силой внушения заставил комиссара приложить дрожащий в руке ствол «Вальтера» к виску. Палардо попытался помешать ему, но громкий выстрел раздался быстрее, чем он смог что-либо предпринять. Заляпанный кровью, он едва успел подхватить безжизненное тело Бизаре. Уложив его на пол, Антонио накрыл труп комиссара дождевиком.
Отец Винетти направил на слуг Дьявола распятие:
— Именем Иисуса Христа приказываю вам: изыдите в Преисподнюю, отродья дьявола!
Волна смеха прокатилась волной по залу. Бесы в шутовских одеждах, бывшие до сих пор невидимыми, окружили со всех сторон святого отца и начали ехидно кривляться, топая ногами и дергая за рясу:
— Вон! Фу, бесы противные. В будку, место!
— Неужели ты не понял до сих пор, что ваше время вышло, и власть окончательно перешла к Императору мира сего, — обратился к нему Цалмавет, поклонившись Сатане, рядом с которым величественно восседала на троне Бетула.
— Это для тебя он царь, а для меня — воплощение Зла, неустанно рыщущее по свету в стремлении погубить человека, — возмущенно выкрикнул Винетти.
Указав рукой на неподвижно застывших участников ритуала, падре продолжил:
— Вы лишились сегодня Царства Божия и перешли в воинство Тьмы, добровольно променяв свою бесценную душу, дарованную вам Господом, на тлен телесной оболочки.
— Да ты совсем спятил на старости лет, — рассмеялся князь демонов, направив мощную ударную волну прямо в грудь священника. Оторвав ноги старика от пола, она подняла его в воздух и отбросила в сторону. Сильно ударившись головой о каменный пол, отец Винетти застонал и, выронив из рук распятие, потерял сознание.
Резким взмахом ножа юноша разрезал яремную вену клона. Подставив золотой потир под стекающую с шеи струю, он застыл в ожидании, пока чаша наполнится. Пятеро других стояли с такими же чашами в руках, приготовившись сменить его. Удивительно чистое звучание прекрасных голосов хора заставило всех замереть в предвкушении торжественного момента явления Сатаной чуда приумножения.
Пилоты истребителей, взлетевшие с авианосца «Джон Стеннис», увидели перед собой длинный тоннель из зеленого мерцающего тумана. Полковник Маккафри попытался уйти от него в сторону, но вдруг понял, что самолет ему больше не подчиняется. Он связался с капитаном Перри и услышал сквозь шум и треск его испуганный возглас и обрывочные неясные слова вперемешку со странным звуком, напоминающим удаляющийся детский смех:
— «Файтер-316»… я поте… управление… искры в зеле… туман, не вижу вас… радаре.
Пытаясь безуспешно восстановить контроль над самолетом, капитан, поддавшись панике, лихорадочно нажимал на кнопки клавиатуры бортового компьютера. У него тряслись руки, и он не знал, что предпринять. Данная проблема могла возникнуть только вследствие механических повреждений, вызванных, как минимум, обстрелом самолета из дальнобойной зенитной установки, но на высоте в пятнадцать километров ни одна зенитка не смогла бы их достать. Возникшая ситуация никогда не обыгрывалась на учебных тренажерах, так как особенно обыгрывать было нечего. После безуспешных попыток восстановить полностью компьютеризированное управление истребителем пилоту ничего не оставалось, кроме как катапультироваться.
Но истребители шли ровно, двигатели работали нормально, гидравлика не была повреждена, и никаких видимых причин для возникновения аварийной ситуации не было, что еще сильнее сбивало с толку опытного пилота — полковника Маккафри. Внезапно он превратился в беспомощного пассажира, недоумевая, кто же на самом деле управляет его истребителем стоимостью в семьдесят пять миллионов долларов.
Несмотря на то что весь корпус самолета начал искриться огнями Эльма, полковник старался соблюдать спокойствие и снова переключил управление в режим автопилота, так как не мог поверить в то, что на двух новейших безотказных перехватчиках сразу могли выйти из строя бортовые компьютеры. Он прокрутил в памяти похожие ситуации, которые когда-либо вообще описывали пилоты, и вспомнил случай с Боингом British Airways, который попал в облако вулканического пепла, пролетая над индонезийским островом Ява в восемьдесят втором году. Только благодаря хладнокровию и опыту пилотов самолет удалось тогда нормально посадить.
«Но у них отказали двигатели, а с нашими — все в порядке, да и Этна ведет себя спокойно. Никаких извержений на ней вот уже на протяжении шести лет не наблюдалось. О'кей, главное — не суетиться. В конце концов — мы не падаем».
— Все правильно, сынок, суета еще никого до добра не доводила, — полковник отчетливо услышал слева знакомый с детства голос.
Повернув голову, он обомлел, увидев за стеклом кабины одетого в шелковый халат и домашние тапочки своего покойного отца, который умер пять лет тому назад. Он, как обычно, курил трубку, сидя поздним вечером в плетеном кресле-качалке на открытой веранде, откуда он любил по вечерам смотреть на густо насаженные молодые тополя на том берегу небольшой реки. Она была всего метров двадцать в ширину и, скорее, являлась каналом, чем рекой. Подсвеченные лунным светом, отраженным от легкой ряби плавно текущей воды, тонкие стволы молодых деревьев высоким забором отсекали досаждающий своей неизвестностью мрак ночного горизонта, усиливая ощущение тишины и покоя.
— Я всегда говорил генералу Кларку, что бомбить монастырь на горе Монте Кассино — это откровенное преступление против людей и Бога, но он меня и слушать не хотел. Ему надо было доложить Рузвельту о быстром продвижении наших войск в Италии. На то они и генералы, чтобы плевать на все законы. Почти все парни из тех, что согласились на вылет, не дожили до старости — либо сошли с ума, либо повесились. Им мерещились какие-то призраки. Эх, сынок, сынок, иногда всего одна ошибка может перечеркнуть все — тяжело вздохнув, печально произнес 90-летний Джеймс Маккафри — отставной адъютант знаменитого американского генерала, вошедшего в историю уничтожением святыни католицизма, где исцелялись на протяжении веков сотни тысяч паломников.
Чей-то ехидный голос вонзился в левое ухо пилота раскаленным шомполом:
— Как же ты подвел своего папочку! Гореть тебе в Аду, сыночек!
Другой злобный демонический голос прошипел в правое:
— Мы тебя будем жарить быстро, но без масла, чтобы кожа на твоем костлявом заду прилипла к раскаленной сковороде.
— Тогда получается хрустящая корочка!
Облизнув шлем, два мерзких демона рассмеялись, окружив пилота с двух сторон в тесной кабине истребителя.
— Бред какой-то, — встряхнув головой, прошептал Маккафри. Полковник перекрестился, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Он повернул голову еще раз, но кроме черного неба и звезд ничего не увидел. Более чем пугающее видение исчезло. Маккафри уже особенно не удивился, когда стрелки приборов начали хаотично вращаться, а огни подсветки панели гореть то тусклее, то ярче.
— «Файтер-311», идем на автопилоте, с компьютерами все в порядке — это обычная электромагнитная аномалия, — постарался он успокоить молодого капитана Перри.
— «Файтер-316»… слышу вас через слово, у меня не расходуе… топливо стре… замерла на месте.
Взглянув на электронный счетчик пройденного расстояния, полковник присвистнул от удивления.
«Это невозможно, 3957 км, но ведь до объекта расстояние составляло всего 2493 км, и мы должны были приблизиться к нему не ранее чем через полтора часа после взлета?»
На экране прибора GPS он увидел местоположение своего истребителя. Неестественно быстро двигающаяся точка над городком Жуаньи во Франции с каждой секундой, казалось, перемещалась еще быстрее. Переведя взгляд на таймер, фиксирующий время, проведенное в полете, полковник удивился еще сильнее.
«Ровно 31 минута, а расстояние уже составляет 4133 км, значит, скорость истребителя — 6666 маха. Совсем невеселое число. Нет, это просто невозможно, почти в семь раз выше скорости звука. Что-то не то с электроникой. Надо связаться с диспетчером», — промелькнула мысль у постепенно теряющего хладнокровие Маккафри.