— Почти все, что ты видишь, досталось мне от отца и от бабушки. Приобретенных мною книг здесь не так уж и много. К той, что тебя заинтересовала, я точно не имею никакого отношения. Она вообще чудом попала на эту полку.
— И все-таки расскажи, каким образом, если это, конечно, не тайна.
— Муссолини и Гитлер все время состязались в восстановлении исторической значимости своих народов. Дуче был одержим идеей, подброшенной ему местными националистами, которые утверждали, что Римская империя была как минимум в два раза больше известных нам по учебникам истории границ. Поэтому считал археологию своей святой миссией и поставил ее в статью расходов на третье место после строительства флота и модернизации армии. Мой отец в то время занимал профессорскую должность в университете и часто путешествовал по странам Ближнего Востока и Северной Африки в поисках затерянных городов Великой империи. Он так увлекся работой, что даже не заметил, как к нему подкралась старость. Отец никогда не следил за своим здоровьем, в результате чего просто отдал Богу душу где-то на юге Туниса во время очередной археологической экспедиции. К нам из посольства пришло только уведомление о его смерти и личные вещи. И среди них была вот эта самая книга. Для мусульман она не представляла никакой ценности, видимо, поэтому они и не позарились на нее, а уничтожить побоялись. Они даже его золотые часы нам выслали. Ученые в фашистской Италии пользовались не меньшим уважением, чем генералы.
— Надо же, никогда бы не поверил, если бы рассказал кто-то другой. Должен тебя поздравить, так как ты законный обладатель слитка золота весом в четыре килограмма, и это только при начальной стартовой цене.
— Какого еще золота, это ты о чем?
— Придется начать с самого начала, — увидев, что Марта понятия не имеет об истинной ценности этой книги, сказал Шон. — В раннем Средневековье каббалистическое учение было скрыто даже от мудрецов Торы, за считаными исключениями. Ребе Шимон Бен Йохай, предположительно написавший главную книгу Каббалы «Зогар» во II веке, говорил, что Небеса после долгого спора все-таки согласились открыть тайное знание лишь ему и его самым способным ученикам. Но спустя тринадцать веков раввины разрешили распространять это учение. Книга, которая тебе досталась от отца, как раз и была издана во время популяризации Каббалы и представляет довольно большую ценность для теологов-иудаистов, да и просто для коллекционеров. Она должна стоить не меньше ста тридцати тысяч долларов, а если выставить ее на торги, то может дойти и до двухсот.
— Ух ты, так я теперь богатая невеста, — рассмеялась Марта.
— Во всяком случае, на свадебное платье и на медовый месяц точно хватит, — улыбнулся Шон.
— А я-то думала, что об этом должен позаботиться мой будущий муж. Вот же наивная дурочка! Говорила мне мама — не летай в облаках, порядочных парней — раз-два и обчелся.
Молодые люди рассмеялись, но Шон все же слегка покраснел, несмотря на то, что Марта не имела в виду его, и он знал об этом.
— Я буду очень признателен, если ты разрешишь мне с ней немного поработать у тебя дома, — перелистывая страницы редкой книги, попросил Шон.
— Ладно, но только не влюбляйся в нее. Не забывай, что она мне дорога как память об отце.
Марта снова вышла на кухню и через минуту вернулась с двумя бокалами в руках.
— Думаю, что немного мартини со льдом нам не повредит.
— Говорят, это ваше итальянское аптечное снадобье очень вредно для печени, к тому же там много всяких трав, а возможно, и белладонны, от которой быстро клонит в сон. Если не возражаешь, я плесну себе немного простой сливовой водки, которую краем глаза увидел на барной полке.
— Так уж и краем? — хитро прищурив глаза, спросила Марта.
— Да я тут проходил мимо, а после непривычно сытного ужина глаза сами ищут, чем бы растворить жирную камбалу, которую повар еще и оливковым маслом сверху полил.
— Ну у вас и манеры, доктор Майлз! Не успели с девушкой поговорить о погоде, побольше рассказать о себе — я имею в виду о вашей чековой книжке, клубных картах, шикарной квартире в модном районе, загородном доме и о том, какое героическое терпение нужно иметь, чтобы «плестись» в городских пробках со скоростью 40 километров в час, сидя в «Макларене» — сразу переходите к водке, да еще и к сливовой, которая крепче обычной на целых десять градусов, — снова рассмеялась Марта.
— Мы там, в Канаде, все такие, время на болтовню зря не теряем, — не остался в долгу Шон.
Опьяненные не столько от красного вина, которого они оба практически и не пили за ужином, сколько от городского комфорта, от которого успели отвыкнуть, молодые люди были в приподнятом настроении. Судьба свела их, и они пребывали в состоянии легкой эйфории, чувствуя, что подходят друг другу. Все еще не веря свалившемуся на их голову счастью, они боялись вспугнуть его, словно птицу, свившую гнездо за окном на подоконнике в то время, пока вы были на отдыхе.
Пригубив мартини, Марта села в кресло напротив Майлза и, слегка прищурив глаза, начала разговор:
— Я давно хотела сказать тебе, что Белуджи на самом деле просто морочит нам голову своим мифическим ритуалом. Скорее всего он заранее знал о бесценных сокровищах, которые мы нашли.
— Согласен. Строить такие смелые предположения об исцелении и долгой жизни мог действительно только безнадежно больной человек, стоящий одной ногой в могиле. Штейман, в свою очередь, приплел к этой истории еще и обелиск Дэлтона.
— Даже не приплел, а поставил его во главу угла, — уточнила Марта. — Кстати, это далеко не первая и не последняя письменность, которая пока что остается не расшифрованной, но это вовсе не должно означать, что на ней говорят небожители, если таковые вообще есть. Да и разве тебя не удивляет тот факт, что летописцы ассирийских царей вместо того, чтобы донести до будущих поколений историю о героических подвигах своих повелителей, вдруг решили запечатлеть на века какую-то информацию на никому не известном языке? Вот почему я склоняюсь к приземленной, а значит, наиболее правдоподобной версии о том, что на обелиске мы видим письменность какого-то племени или малого народа, в силу объективных причин пока еще не попавшего в поле нашего зрения. Мы должны не раздувать щеки от важности, а все-таки признать тот факт, что как минимум семьдесят процентов истории Древнего мира нам вообще неизвестно. На территории Междуречья, да, собственно, и на всей планете происходило гораздо больше событий и проживало намного больше народов, чем мы до сих пор предполагали.
Из высоких акустических колонок мягкими волнами разливался легкий джаз, слегка приглушая бархатный голос Марты.
— Не знаю, почему, но у меня нехорошее предчувствие. Такое ощущение, что должно произойти что-то ужасное и непоправимое.
— Не стоит сгущать краски, скоро весь этот кошмар забудется, — попытался развеять опасения девушки доктор Майлз, вызванные, по его мнению, воспоминаниями сцен демонической одержимости и последующей смерти профессора.
— Там, в тоннеле, когда мы все впали в состояние гипноза под воздействием сладкого запаха, я снова видела себя в каком-то храме, но уже с короной на голове в окружении белокурых юношей, одетых в длинные льняные хитоны. Они подвели меня к трону и, назвав королевой, поклонились мне.
— Надо же, какие эротические сны! Белокурые голубоглазые арийцы окружили вас, да еще и назвали своей королевой. Что было дальше, можно уже не рассказывать, и так все ясно.
Марта бросила в него мягкой подушкой и, рассмеявшись, продолжила:
— Я повернула голову влево и увидела возле себя на золотом троне величественного ангела в ослепительно белых одеждах. Но его глаза почему-то были абсолютно черными, и от него отчетливо веяло холодом. Более странного сна у меня еще никогда не было.
— Я думаю, что мы все просто надышались очень сильным галлюциногеном, который был в законсервированном состоянии внутри усыпальницы. Отвалив камень, мы создали конвекцию воздуха, и прямо на нас повеяло этим газом, образовавшимся в результате гниения каких-то растений, которыми вполне могли украсить саркофаг или даже посыпать весь пол во время похоронной процессии. Так что у твоего яркого сна есть вполне научное объяснение.