Откуда в этом хрупком, красивом создании такая нечеловеческая сила?..
Тем временем скулы его уже трещали, а голова раскалывалась от дикой боли. В лице девушки уже не было ничего красивого. Ненависть исказила ее черты до неузнаваемости, и сквозь них проглядывало что-то настолько страшное, что он не мог дать этому названия…
Парень понял, что еще немного, и его лицо будет раздавлено. Пора было действовать. И хотя тело было бессильно что-либо предпринять, оставался еще разум. Превозмогая боль, он отдал приказ самому себе проснуться и начал медленно выталкивать себя из сна. Девушка почувствовала, что парень уходит от нее, и закричала:
– Ты все равно не уйдешь от меня! Рано или поздно я достану тебя в твоей реальности, и ты будешь мой!.. Слышишь? Мой!..
30 ноября 1989 года (сон Анатолия А.).
Анатолию снова снился Афганистан. Сколько времени уже прошло с тех пор, как он вернулся оттуда! Но память цепко держала его в своих тисках, не давая забывать этот кошмар, пережитый им наяву, возвращая чуть ли не каждую ночь снова и снова в тот день, когда их подразделение попало в душманскую засаду.
На этот раз все было по-другому. Прежними были ставшая привычной за два года службы форма, автомат на плече, боевые товарищи, многие из которых остались там. Но то, что окружало его, было другим. Вокруг простирались не опаленные солнцем горы Афганистана, а сплошное болото и дикие заросли…
Глаза зорко ощупывали каждый бугорок, каждый кустик, за которыми мог спрятаться враг. Было жарко, тяжелые гнилостные испарения от болота дурманили голову похлеще любой травки. Одежда вся пропиталась потом. Ноги с трудом можно было вытащить из грязи, и приходилось выкладываться на всю катушку, чтобы продираться через это вонючее месиво.
Он остановился ненадолго, чтобы перевести дух. Впереди мерно раскачивалась спина Саньки Бодрова, его друга, с которым познакомились еще в учебке. Он хотел крикнуть, чтобы тот подождал его, но тут окрестности огласились диким протяжным стоном. И в тот же миг из болота со всех сторон появились руки, которые тянулись к солдатам. А следом появились головы и плечи, залепленные грязью.
Какое-то оцепенение охватило его. В то время как его товарищи стреляли изо всего оружия, имеющегося в наличии, он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Страх волнами накатывал на него, переворачивая все внутри. Но этот ужас не относился к тем людям, которые тянули к ним свои руки из болота. Ему показалось, что, скорее, они хотели предупредить о какой-то опасности. Именно предчувствие опасности вызвало в нем этот страх, он знал это…
Под пулями солдат люди из болота погружались обратно в грязь. И даже автоматные очереди не могли заглушить протяжного стона, вырывающегося из множества глоток. У него сложилось впечатление, что эти люди сильно, очень сильно страдают. И то, что его товарищи открыли по ним огонь, было большой ошибкой…
И вдруг он краем глаза заметил мелькнувший в зарослях силуэт человека с автоматом. Это была уже реальная опасность, и он поднял оружие, криком предупреждая своих товарищей. Из зарослей ударили очереди, кося людей, валя их в грязь. Взрывы гранат поднимали болотную жижу, которая падала на солдат.
Санька упал с пробитой навылет грудью. Он увидел душмана с автоматом, убившего его друга. Палец сам собой нажал на спусковой крючок.
Одежда "духа" расцвела пятнами крови, и тот упал. В следующее мгновение он почувствовал сильный толчок в грудь. Ноги вдруг ослабели, отказываясь держать его. Он попытался устоять, но почувствовал, что падает.
"Это конец!" - пришла мысль. Медленно, очень медленно он падал лицом в грязь, успевая ухватить все мелочи. Увлеченные стрельбой по людям из болота, солдаты не были готовы к нападению реального противника.
Теперь их методично добивали душманы, прятавшиеся в зарослях. И еще одно он успел заметить. То, чего всего секунду назад здесь не было…
Неподалеку возвышался высокий дом с нечеткими очертаниями, расплывающимися в раскаленном воздухе. Подробнее рассмотреть не удалось, потому что в этот момент долгое падение наконец-то закончилось. Он врезался лицом в вонючую грязь, которая сразу же забила нос, рот и легкие, мешая дышать…
30 ноября 1989 года (из дневника Ивана П.).
Сегодня ночью мне приснился кошмарный сон…
…Я с трудом проснулся. Скулы сильно болели. До сих пор, даже наяву, чувствовались смертельные тиски рук этой странной девушки. А в воздухе витал запах духов. Ее духов…
Странно, не правда ли? Сон и реальность как будто бы перекликались.
Если это было во сне, откуда тогда в моей комнате взялся запах духов? А, может, то была ведьма?..
В какой-то степени я мистик. Верю в Бога и нечистую силу. У меня еще никогда не было девушки. То есть, девчонки, с которыми бегал, конечно же, появлялись время от времени. Но та единственная, с которой встречался бы серьезно, которая бы любила меня… Такой не было. Может, в этом разгадка моего сегодняшнего сна?
И все-таки, несмотря на мой ночной кошмар, меня тянет еще раз увидеть эту девушку-ведьму, пусть даже и во сне. А что еще мне остается делать? Я настолько закомплексован, что у меня не хватает смелости самому познакомиться с кем-нибудь. Может, поэтому мне приятней сны, чем реальность? Скорее всего, так оно и есть…
1 декабря 1989 года (из дневника Ивана П.).
Вчера в первый раз напился.
После занятий в институте Толик предложил взять бутылку водки и пойти к нему.
– А повод?
– Сегодня годовщина того проклятого дня, когда наш взвод попал в душманскую засаду, - ответил он.
Мы зашли в специализированный магазин "Вино", располагавшийся рядом с институтским зданием. Водку покупал Толик. Продавщица подозрительно посмотрела на нас и спросила:
– Ребята, а вам есть двадцать один?
– Есть, - ответил Толик. - Паспорт показать?
Наверное, было что-то такое в его лице, что не дало продавщице потребовать с него документ. Она молча выставила на прилавок бутылку
"Столичной", приняла деньги и обратилась к следующему покупателю:
– Что Вам?..
Мы взяли водку и пошли домой к Толику. Пока он готовил закуску, я уютно расположился на кухне и смотрел, как он это делает. Толик быстренько почистил картошку, накрошил лука и, сложив все это в большую сковородку, поставил на плиту жариться. Через двадцать минут на столе стоял "мировой закусон", как выразился мой друг. Кроме картошки он извлек еще из домашних запасов банку с солеными помидорами и огурцами.
Мне раньше не приходилось серьезно выпивать. Все ограничивалось одной-двумя рюмками. Первую выпили молча, не чокаясь, поминая погибших в
Афганистане товарищей Толика. После нескольких рюмок в голове приятно зашумело, приятное тепло разлилось по телу, и потянуло на разговоры.
Мы закурили.
– Сегодня опять Афган снился, - сказал Толик, глаза которого подозрительно блестели. - Только больно странный какой-то сон.
Он рассказал мне, что привиделось ему ночью…
– Понимаешь, непонятно, откуда в Афгане взялось это болото? Или, если взглянуть на это с другой стороны, откуда в нашем болоте взялись "духи"?
– Толик, это - сон! - ответил я, чувствуя, что язык уже начинает заплетаться. - Во сне все возможно!
– Если это был сон, - заметил он.
– Не понял? Что сие значит?
Толик усмехнулся, но глаза у него остались серьезными.
– Понимаешь, Вань, когда я проснулся ночью, пошел в ванную, чтобы смыть с себя остатки этого сна. Но когда взглянул на себя в зеркало!.. Лицо, руки
– все было в грязи, будто и вправду валялся в болоте. Понюхал - запах тот же, что и во сне. Долго потом я смывал с себя эту гадость. Вот так-то!
Я вспомнил о своем сне и рассказал его Толику. Уж больно похожи были последствия…
– Подругу тебе надо! - заметил Толик. - Ничего, будет и на нашей улице праздник! Мы с тобой как-нибудь выберемся в город и вплотную займемся этим вопросом.
– А сам-то чего медлишь? - поинтересовался я.
У Толика нет постоянной подруги. Иногда кто-нибудь появляется, но довольно быстро исчезает с горизонта…