— Хочешь ты убить Асоля Дирга, – спросила она.
— Да, богиня, а после, коль захочешь видеть, найдешь меня во владениях сестры своей, – отозвался Вайа Ард.
Помрачнел он, глаза его стали жесткими и яростной ненавистью наполнилось сердце. Не было у него ничего, была только любовь женщины и дитя, что ждало срока рождения своего во чреве матери. И теперь лишился всего этого Вайа Ард. Не было теперь у него другой дороги.
— Вайа Ард, – обняла его богиня, — любимый мой, муж и отец ребёнка нашего, ты можешь стать богом, как и я. Можем мы быть вместе вечность.
Застыл Вайа Ард от слов этих.
— Помнишь ли ты, что рассказывала я тебе о троне отца своего? Смертный, что сможет сесть на него станет богом. Туда направляется Асоля Дирг, туда и твоя дорога теперь ведет тебя. Я буду там, любовь моя, и если не суждено будет стать тебе подобно мне бессмертным, буду с тобой в обители сестры своей вечно, потому как нет мне радости без тебя. Иди, любимый…
Со словами этими открыл глаза Вайа Ард и понял, что это видение было, посланное ему Кахеей, встал и вышел из шатра своего. Склонились перед ним его воины, разделившие с ним горе от потери супруги, и упала ему в ноги Рнай, что не могла утешение себе найти оттого, что нет больше с ней её госпожи. И вернувшийся в лагерь Маарор Ирон тоже голову склонил перед другом.
Взял Вайа Ард факел и бросил на ложе, где лежало тело его любимой и заполыхал костер погребальный и обратился избранник к своему соратнику и другу:
— Маарор Ирон, поручаю тебе армию нашу, не прощающую несправедливость и карающую за то, что попирают богатые бедных, рабством живут и ненавидят тех, кто слабее. Иди дальше на Марш. Захвати и разрушь город, что нас с тобой сделал чудовищами, что несправедлив был к несчастным. Закончи дело, которое мы начали!
— А ты как же, Вайа Ард?
— Теперь изменилась дорога моя, лежит она на Край мира, где встречу я свою судьбу. Так теперь и никак иначе.
Поклонился избраннику его друг, принял его завет и отправился в путь Вайа Ард, следуя новой дорогой, что указывала ему Карта звезд. И теперь невыносимо сильно горела над ним звезда красная, что видел он в небе, сколько помнил себя.
Часть третья. Смерть избранника. Рождение бога
Ослепленный мечтой, ты застыл на краю Земли!
Кипелов "Реки времен"
Застыли лучшие друзья, а ныне враги заклятые, друг перед другом.
В руках Вайа Ада были два меча, которыми он сражался много лет не переставая. Был он сильным, молодым, яростным и суровым воином, покрыто шрамами от битв тело его. Любил его Ранар, бог войны. Ибо было сердце Вайа Арда честным, бесстрашным и полным отваги, а сейчас в груди ненавистью и болью было наполнено. Справедливости и мести просили его мечи, справедливости и мести желал Вайа Ард.
Взял в руки меч свой Асоля Дирг, снял со спины свой щит. Тоже он был бесстрашен, но не так силен как Вайа Ард. Хоть и старался всегда не уступать ни в чем ему, но проигрывал в поединках с ним. Похолодел Асоля Дирг, увидев потемневшие от ненависти глаза предавшего его друга.
— Приветствую тебя, избранник богов Асоля Дирг на Краю мира, куда ты пришел, чтобы стать богом, – молвил Вайа Ард.
— Приветствую тебя, Вайа Ард, – отозвался Асоля Дирг.
— Ты не сказал зачем я здесь, ты не знаешь?
— Думаю, что ты мстить мне пришел, Вайа Ард, – ответил избранник Дирг избраннику Арду. — Но я не сожалею о содеянном! Я спас мир от чудовищного порождения хаоса, что сбило с пути истинного моего друга единственного, бывшего братом мне, больше, чем если родным, отняло его у меня. Заставило предательством на дружбу ответить.
— Вот как? – зловеще ухмыльнулся Вайа Ард, и стало не по себе Асоля Диргу.
— Да, друг, я верю, – продолжил он, — что ты можешь ещё вернуться на путь истинный, можешь стать собой, можно спасти тебя от наваждения, от дурмана лжи. Обретешь ты снова свободу от пут порождения зла.
Рассмеялся Вайа Ард и было столько горечи в этом смехе, что ужас сковал Асоля Дирга.
— Порождением зла была женщина, что назвал я своей любимой, ту, что сделал я своей супругой, и делил с ней все радости и беды свои, – ответил Ард. — Сравниваешь ты её с чудовищем, но это я видел слезы сожаления и печали в глазах её, когда умирали люди, виновные в бедах других, сердце её болело за тех, кого я убивал, приговаривая к смерти за их преступления. Ты считаешь меня одурманенным?