Дело уладили парой золотых монет, и визжать девчонка прекратила. Еще бы, теперь она богатая невеста, ведь весь их захудалый трактир не стоил и одного золотого. Что-то Стиг невероятно расщедрился. Теперь же шагал, надувшись как сыч, впереди и с Даром не разговаривал. Ладно, не в первый раз Наставник сердился на своего ученика. Разве Дар виноват, что родился таким пригожим, что девки проходу не давали. Он же не пользовался даже своими особыми способностями, чтобы привлечь к себе внимания. Достаточно было только улыбнуться.
Воспоминания непрошенно нагрянули в голову именно тогда, когда их не ждали. Дар увидел себя в доме, где счастливо прошли его первые годы жизни. Приемная мать, вдова торговца не имевшая своих детей, заботилась о нем, как о родном сыне. Дар рос в любви, ласке и достатке. Если можно назвать достатком наличие крепкой крыши над головой и постоянное присутствие еды на столе, тогда как многие жители деревни перебивались с хлеба на воду. Приемная мать и после смерти мужа содержала лавку, держа все дела в своих цепких руках. Повторно замуж она так и не вышла, отдавая всю свою нерастраченную любовь приемышу.
С местными ребятишками Дар так и не смог найти общий язык. Хорошо одетый и развитый не по годам мальчишка, для которого не поленились нанять учителя, мало походил на оборванных, вечно голодных и настороженных сверстников. Ему завидывали и его боялись. Его светлые кудрявые волосы, синие глаза, правильные черты лица и белая кожа, никак не походили на смуглых, черноволосых и темноглазых жителей деревни. Часто его называли эльфийским подкидышем и только положение и заступничество матери спасали его от разборок, которые порывались ему устроить деревенские дети.
Дар привык находить себе занятия по душе в одиночестве. Научившись читать, лучшими друзьями для него стали книги. А еще, видя как устает вечерами мать, Дар стал помогать ей с разбором товаров в лавке. Не велика помощь, но она была.
Так они и жили до тех пор, пока мать не сгорела от моровой лихорадки, внезапно налетевшей на деревню. И Дар остался один на один со своей бедой. Родственники матушки мечтали избавиться от наследника, чтобы прибрать к рукам такой лакомый кусок, как лавка. Не родной по крови ребенок был им не нужен. Вот и пустили слух по деревне, что это он привел в их дома болезни, да напасти. Много ли невежественным, голодным, убитым горем людям надо?
Дар вспоминал, как его еще сонного, семилетнего мальчишку вытащили из теплой постели и вывели в холодные сумерки поздней осени. Площадь была полна народа. Все кричали и толкали его в спину, а после оставили одного, окружив плотным кольцом, чтобы не убежал, не вырвался. Дар помнил липкую тень страха и холод, пробирающий до костей. Перекошенные знакомые лица и чадящий смоляной запах факелов. Тогда он думал, что они его сожгут, но его решили забить камнями, пожалев на него даже вязанку дров.
Когда первый камень полетел в его сторону, Дар даже не стал уворачиваться. Ему некуда было идти, незачем жить. Он не боялся боли, не боялся крови, что капала из рассеченных камнями ран, на траву. Он скоро снова встретится с той, что всю свою жизнь называл матерью. И Дар, собрав всю свою силу в кулак, улыбнулся. Он улыбался этим недолюдям так открыто и радостно, что их руки с камнями сами собой опустились, а минутой позже, разъяренная толпа молча бухнулась на колени. Вот тогда-то, не знающий что ему делать дальше, Дар впервые увидел Стига. Вспоров толпу, словно нос лодки набежавшую волну, Наставник крепко взял за руку и увел в темноту ночи. С тех пор они вместе одиннадцать долгих лет.
Больше дома, куда бы Дар мог вернуться и его бы там ждали, у него не было. Не было теплых, любящих, материнских объятий. Их заменили бесконечные дороги, тренировки и скупые слова одобрения из уст Наставника. Стиг был строг, в меру разговорчив, но справедлив. А еще, он учил Дара скрывать свои особые способности от людей, но уметь ими пользоваться при необходимости. Учил находить любые ориентиры в незнакомой местности, выживать вдали от населенных пунктов и держать в руках оружие. Дар прекрасно владел мечом и кинжалами, но главной его любовью и страстью стал арбалет.