Молю о милости – фалернского вина...
иль на худой конец, хотя бы граппы.
Тоска... мигрень... и завтра, как вчера –
о боги, всё до смерти надоело:
любить до гроба все мы – мастера,
а вот за ним... куда сложнее дело.
Плащи рвёт ветер, точно кливера,
срывает маски. У последнего предела
ночь полнится прохладой серебра.
В седло!... Мы вместе, рыцарь Азазелло?
О верности избранному однажды пути
Путь обычный скучен и размерен:
Гастроном, бульвар, скамейка в парке,
Турникет... Тревога в атмосфере...
Нет нарзану. Очень-очень жарко.
Аннушка, паскуда, еле ходит,
Полтораста лет уже гражданке.
Керосина нет уже в природе –
Все равно встает ведь спозаранку
И – в дорогу... Долг превыше лени...
Ведь не зря писатель так старался.
Старческие хрусткие колени
Не свернут с намеченного галса.
Поллитровку – хрясть! – у турникета.
Сука-жизнь, увы, такая проза...
Вон трамвай... Ну, вот и все приметы!
Отыскать осталось Берлиоза...
___________________________
"Даже толком и не попрощался (Kill Me Tender)"
docking the mad dog
помнишь?
"Ты можешь отказаться..."
Татьяна Пешкова
...когда, шурша, к ногам сползало платье,
никто не знал, чем кончится закат...
ты, что любил,
как сорок тысяч братьев любить не могут,
был не виноват
в полынном вкусе дымных поцелуев,
в надменной скуке прежде тёплых рук...
мы знали, что жестоко неминуем
совпавший напоследок перестук
сердец и душ – замученных и жалких...
боль, ящеркой зелёною мелькнув,
со временем играет в догонялки
на подступах к открытому окну...
а там – рассвет, остатки слёз
и крыши,
и голуби, слепые от любви...
там ветер, неожиданно охрипший,
воздушным змеем в осени повис
и шепчет: помнишь? помнишь? не забудешь?
...забуду. обещаю.
в чехарде
судов и судеб, сумерек и судей
вдохну, проснувшись.
...завтра много дел.
взгляд, блуждающий по парку
"Желание недели..."
Татьяна Пешкова
_____________________
...стареющую девушку с веслом –
облупленную, с птичьим макияжем –
по пол-весла метелью занесло...
а в парковом размеченном пейзаже
полно других страдальцев арт-нуво
эпохи ремесла и реализма...
неласковое серое "совок"
торчит сквозь штукатурку и харизму...
...пустынно, только гостьей дорогой
гуляет этикетка "кока-кола" –
от павлика морозова бегом
до финиша, к останкам дискобола...
...ветрами зим скурношены носы,
критически осыпались объёмы,
заметен многолетний недосып
от вечного стояния на стрёме...
...стихиями не тронута не-боль –
по гипсовым сердцам не плачет мама...
в руках беспалых полу-голубок
к борьбе за мир зовёт ворон упрямо...
...на парковых часах – без трёх зеро,
на горках – феврали и неудачи...
и словом голубиным "гоэлро"
собачник задубевший озадачен...
Я буду счастливой...
Я буду счастливой, я твёрдо решила!
Я б раньше решила, но я так спешила –
Спешила влюбляться, смеяться и злиться,
И снова влюбляться, рожать, разводиться.
Я очень спешила: вполсилы дышала,
Вполглаза смотрела, жила вполнакала.
И много любила, и много страдала,
И часто пыталась начать всё сначала.
Всегда получала всё то, что хотелось,
Нахальство и злость выдавая за смелость.
Жила, на потом черновик сочиняя, –
Нахальная, юная, дерзкая, злая.
А сколько их было, оставшихся сзади...
Я их не любила, бросала, не глядя.
Бросала, как чашку, разбитую в спешке...
Бросала, как ферзь, не нуждавшийся в пешке.
Уже не спешу. Что смогла – то успела,
Влюблялась, рожала, плясала и пела.
Но всё на бегу, на лету или в спешке...
Разбиты все чашки, проиграны пешки...
Я буду счастливой – я твёрдо решила,
Как будто бы я никуда не спешила...
Что было, то было. Что будет – то будет,
Пусть где-то прибавится, где-то убудет...
Я буду счастливой! Я буду! Я буду...
Живу не спеша, в ожидании чуда.
Очень тихие неправды...
Очень тихие неправды,
Очень маленькие лжи.
Неисполненные клятвы.
Непролитые дожди.
В душах – зимы, холод, стужа...
Еле тлеют угольки.
Никому никто не нужен –
Нелюбови нелегки..
Обманувшие впервые
Греют души у костра...
Неподкупны часовые
На посту у Недобра.
Все, солгавшие однажды,
Лгали, лгут и будут лгать.
Выкуп Злу заплатит каждый
Неспособностью летать.
Ложь и Зло, окончив жатву,
Собирают у межи
Неисполненные клятвы,
Непролитые дожди...
очень старая фотография
* * *
На венском стуле, брит до синевы,
на фоне чуть подкрашенной Невы,
мой юнкер, вспышкой магния напуган,
в мундире цвета выцветшей листвы
глаза таращит, будто на плацу.
Высокая фуражка так к лицу.
Он нёс легко тяжёлые хоругви
к высокому церковному крыльцу...
"Жизнь – Государю, честь же – никому."
Исакий смутно видится в дыму...
Привычный мир изломан и поруган,
затянут кем-то в яростную тьму.
Винтовка в остывающей руке.
След от нагайки вьётся на щеке.
И цепью – очень близко друг от друга –
они лежат в утихнувшей тоске...
* * *
На венском стуле, брит до синевы,
на фоне чуть подкрашенной Невы,
мой юнкер, очень смелый от испуга,
на фото ты останешься живым.
обречённое **
Ты хочешь дождь? И чтобы моросил?... И это при моем-то при масштабе?... Я вездесущ, всегдащ и темнокрыл...
"темнокрылое" – Альберт Эм
****************************
...скажите, rara avis – вездессущ... их дохуя в саратовских подъездах... под тёмной сенью тёплых райских кущ таких полно, им имя, ссукам, – бездна... войти ж нельзя! пусть кодовый замок, консьержки, бабки, лютые собаки – подписан в доме каждый уголок, пронырливы лядащие писаки...
...неудержим их утренний порыв – поистине библейские масштабы... отрепьями подробности прикрыв, они в подъезды сонмом рвутся дабы оставить нам данайские дары... троянский конь в сравненьи с ними – пони... захвачены пространства и миры, броженье в ноосфере, полной вони... их потаённый путь слегка непрям, обильны недуховные крушенья... их обращенье к неким матерям сопровождает жертвоприношенье...