Сыплет снег сквозь дождик питерский... Закопчёная Нева...
Расставания не вынести... Закрутились жернова –
мелют боль да расстояния, да поспешные шаги...
И молитвой неслучайною: "...их, Господь, убереги
от завистливого шёпота, от зимы и от беды..."
Медным всадником затоптана заграничная гордынь.
Поглядеться мне немножко бы в петербуржское стекло:
за квадратными окошками – кошки, книги и тепло...
Мне пройти бы – пробежаться бы по Литейному мосту,
к небу серому посвататься под трамвайный перестук.
Выжить в номере двенадцатом у Гостиного двора*,
леденеющими пальцами дотянуться до утра,
тонким томиком Есенина жизнь продлить ещё на час,
в белый свет, крест-накрест склеенный, заглянуть последний раз...
* * *
Дождик капает на темечко, снег по городу кружит...
Заколдована, как Веничка: "...эй, Исакий, не тужи!
Даст Господь, наверно, свидимся... Ты постой, не уходи..."
Понапрасну ненавидимы, льются майские дожди.
Воздух площади Восстания мной зазубрен наизусть...
До свиданья. До-сви-да-ни-я. Слышишь, Питер, я вернусь.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
* Поэтесса В. М. Инбер писала в своём дневнике 9 августа 1943 года:
"Снаряды с дьявольской точностью ложились в центре города, главным образом на перекрёстке Невского проспекта и Садовой у трамвайной остановки. А там в это время кишело народом – воскресный день. Первый же снаряд попал в трамвай номер двенадцатый... там было двадцать восемь убитых и шестьдесят раненых".
бродское
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Иосиф Бродский
__________________
Стиснута гранитами, спит Нева.
Истина избитая так права:
я в своём отечестве не пророк,
я в расстрельном перечне – парой строк...
Не боюсь, не верую, не прошу –
рифмами истерзанный жалкий шут...
На Литейном выпрямлюсь в полный рост.
Где же ты, невыбранный мой погост?
Погостить-покаяться пригласи.
Ах, какие каины на Руси...
* * *
Над Невой светильники не гаси –
ведь не всё простили мне. Я простил.
Почитай мне "Отче наш"... Не части...
На Руси пророчества не в чести,
но вернусь несосланный в Ленинград –
на холодном острове умирать...
* * *
Самая всесильная из голгоф –
родина по имени Нелюбовь...
До поры попрятались воронки.
На груди распятого нет доски –
нет ни дат, ни имени, ни статьи...
Руки чисто вымыли – не спасти.
И последней жалостью на копье
тянется усталое: на, попей...
виновных нет
нам есть, чем топить – мы впрок наломали дров
бросай их в огонь, да будут тепло и свет
мы – кости в фундамент будущих городов
а здесь невиновных нет... невиновных нет
крепить вертикаль, рожать и растить рабов
под спирт поражений, ржавую соль побед
с молитвами, с матом, с песнями про любовь
что ж, здесь невиновных нет... невиновных нет
..............................
нам есть, что топить – друзей, корабли, котят.
нам есть, что терять – надежду, терпенье, след.
прикажем рабам – пусть построятся в длинный ряд,
и – первый, второй... меж рабами виновных нет.
нам есть, что желать – свободы, любви, бабла.
нам есть, что давать – обеты, тепло, ответ.
кольцо расклепать – и за борт... и звездой – стрела...
и – спину под винт... меж погибших виновных нет.
нам есть, что растить – детей, коноплю, долги.
нам есть, что любить – себя, никого, рассвет.
простить и проститься. и другу сказать: не лги...
и – прямо в огонь... доказать, что виновных – нет.
решительное
Не жду тебя. Раздариваю свет.
Бессовестно, безудержно, безбожно.
Свет Мой
............................................
Бессмысленно раздариваю свет,
заведомо и ясно – без отдачи.
В кружащейся от дыма голове
расстрельный список вынужденно начат:
к чертям тоску!
Туда же нежный взгляд.
И преданность собачью – в душу Бога...
Я очерствею,
выращу с нуля
жестокое желанье эпилога.
И злое невиляние хвостом
войдёт
(давно пора уже...)
в привычку.
Религией – цинизм.
И лишь потом,
на сладкое,
закончив перекличку,
убью любовь.
Ненужную Ему.
И заживу – когда-нибудь и где-то...
Немилосердной истиной приму
безбожное неодаренье светом.
ничьё
Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я закину ключи и псов прогоню с крыльца –
Оттого, что в земной ночи я вернее пса.
Марина Цветаева
.................................
Воевать за тебя? Конечно. Заточу поострей мечи...
Мной придуманный рай кромешный в подреберье ночном стучит.
Ты и я – не свои, чужие... Потому и взбесились псы,
видно чуют – близка пожива. Истекают песком часы:
так-не-так... Что же с нами стало? Некасанье горячих рук.
Нам отпущено много? Мало? Дай слезинку с ресниц сотру....
Я закину ключи подальше, ни к чему нам с тобой ключи.
Маргаритой на Патриарших я расплАчусь о нас: ничьи...
РасплачУсь за земные ночи обещаньем иных ночей.
Недоверием одиночьим я почую, что ты ничей.
Мы – ничьи. Мы с тобой нездешни – проигравшие два истца.
Воевать за тебя? Конечно.
Ты меня не гони с крыльца...
беспомощное
любая жизнь – иглы Господней бег,
не счесть в душе – больших и малых латок...
беспомощно дрожанье тонких век –
над бережным письмом "гусиных лапок"...
"Не обещайте..." – Татьяна Пешкова
...........................................
...беспомощная жалость сильных рук
и нежеланье чем-нибудь обидеть –