В лесу из слов пружинящие мхи
из буквенных немнущихся материй
мне не дадут спугнуть драконий рой,
сверкающий под синим лунным светом...
Моих стихов стеснительный герой
чуть обозначен смутным силуэтом
вон там, в тени от рифм и бед, и мук,
бессонницей моей так озабочен...
Неизлечимый яростный недуг –
нанизывать-плести капканы строчек,
тащить добычу к яркому костру,
разглядывать, вертеть, считая перья.
И понимать, что "вся я не умру" –
на полочке в прихожей, без истерик...
раскачанное
...если камешек в клюве, то – время пошло
по болотам и пашням к початой свободе...
"Раскачай..." – Татьяна Пешкова
---------------------------
...мы свободу открыли, как тёмный кагор,
пригубили слегка,
обкатали оттенки:
передоз, перепой, перекур-перебор.
...на коленях у старой облупленной стенки
я стою, не прощаясь,
не смея прощать –
не потратив ни слова, ни взгляда, ни вдоха...
белый свет на кровавом подбое плаща
мне отчётливо скажет:
– ну что ты, дурёха?
не реви.
не тоскуй.
позабудь.
не дури.
и не помни, не думай, не слушай, не чувствуй...
посмотри – птица феникс за домом горит –
так бескрыло, бессмысленно, глупо, безвкусно.
безнадёжно надёжный и преданный страх –
несменяемый страж несмываемой боли –
так ли нужен тебе?
на останках костра
не колеблясь, сожги утверждённые роли.
разве можно так верить любимым рукам?
разве можно так слепнуть от запаха кожи?
я отвечу:
– не знаю...
не знаю пока.
но, наверное, – да.
да, наверное, можно.
растерянное
Бого-творю... Творю из ничего
себе кумира, идола, икону.
Растерянное бабье естество,
поправив потускневшую корону,
неловко суетится у стола,
Ему куски послаще выбирая...
Тупая патефонная игла
мелодию, скрипя, подтащит к краю,
зацепит за оббитый ободок
и – раз! – швырнёт с заезженной пластинки
в сплетение молчащих проводов,
в скучающие тусклые пылинки...
И королева сядет, закурив,
забыв стряхнуть растущий столбик пепла...
Изломанная грубо изнутри,
она устала, выдохлась, ослепла.
Её ежевечернее вдовство,
как бег по опустевшему перрону...
Бого-творю... Творю из ничего
себе кумира. Идола. Икону.
трафаретное
Написано на блиц "В Садах Лицея"
====================================
В тёмной невской воде, чуть забеленной сливками ночи,
утекают стада тонкорунных овец-облаков...
А на Невском, 14, временем-червем подточен,
трафарет нанесён ослабевшей холодной рукой.
Восемь слов чёткой надписью – белым по синему фону.
Восемь слов... Но каких... Артобстрела далёкого гул,
чёрных окон провалы, салазки, снаряды, патроны
и голодная смерть на затоптанном грязном снегу.
Зажигалки, дежурства, чердачные тесные склепы.
В вёдрах – лёд. А на лицах – отчаянный страх не дойти
и презрение к смерти – напуганной, жалкой, нелепой,
поджидающей их на обратном нелёгком пути.
Липкий кубик из жмыха, спасающий жизни людские –
не на день, а на час... Томик Гоголя в жалкой печи.
Луч прожектора, неба сукно разрывающий кием.
И желание жить, от которого не излечить...
======================================
Табличка "При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна"
Надпись, нанесённая на стену дома № 14 по Невскому проспекту с помощью трафарета во время блокады Ленинграда. Эта надпись была оставлена в память о героизме и мужестве ленинградцев, переживших 900-дневную блокаду.
безгласное
Он сказал, что любит меня счастливой.
Он сказал, что слёзы меня не красят.
Так удобно в мире императива –
наслаждаться тихо своим безгласьем:
не гореть, себе выбирая имя,
не курить, стихам примеряя рифмы,
не болеть бессонницами чужими,
не толкать к вершинам грехи сизифьи,
прирасти-прижаться дичком-привоем,
обживать подстилку собакой щенной...
Сытый раб бывает судьбой доволен,
затянув покрепче тугой ошейник.
Татьяна Пешкова
...он сказал, что речи – это блажь...
слёзы?.. если только очень редко...
и к тому же: мой восьмой этаж,
жутко любопытная соседка,
кофе с сигаретой, бывший муж,
лысый кот и книги по искусству...
он, конечно, тянет этот гуж,
но пора проверить наши чувства...
почему-то всё не как у всех?..
может быть, мои стихи виною?..
их писать – десятый смертный грех...
...да, малыш, ты счастлива со мною?..))))))))
==========================
Питон22
Знаешь, слёзы прощают слабым.
Не прощают их только сильным.
Их прощают зарёвам-бабам
Бестолково-императивным.
Их прощают. Не знаю, впрочем,
Для чего прощение нужно.
Имя выбрано. Мир порочен,
И бессонницами остужен.
Нарисую мелком окружность –
Не прикупишь за рупь, за двадцать.
В миску тычется неуклюже
Сытый раб. А куда деваться?
============================
Марина Проклова
Всё равно, как выглядит мой ошейник.
Кто б мне раньше сказал – насмешил изрядно.
Я на пальце кольцо/на плече лилейник
От тебя приму одинаково жадно.
Хочешь – мантию, хочешь, хоть саван шей мне –
Буду рядом. На что мне твои посулы?
Пусть висит в коридоре, как знак, ошейник.
А от ожидания сводит скулы.
Если, чудо свершив, произнёс волшебник
"Я люблю..." – два лишающих воли слова –
Миска, цепь, подстилка, тугой ошейник –
Это выбор.
Могу ли хотеть другого?
довольно банальное
Мою оперу с названием "Муксун и нельмы"
Не принял ни один худсовет,
Мотивируя тем, что уж слишком банальны
И музыка и сюжет.
Чиж "Блюз на сваях"
==============================
И царь на мгновенье, пока она не становится спиною к ветру, видит всю ее под одеждой, как нагую, высокую и стройную, в сильном расцвете тринадцати лет; видит ее маленькие, круглые, крепкие груди и возвышения сосцов, от которых материя лучами расходится врозь, и круглый, как чаша, девический живот, и глубокую линию, которая разделяет ее ноги снизу доверху и там расходится надвое, к выпуклым бедрам.