Искусно приготовленное свежее баранье мясо, хлеб, вино. Всё, как и положено на пасхальной вечере.
В конце её Иисус сказал, что тот, кому он даст обмокнутый кусок хлеба, предаст Его (В Евангелиях используется высокопарный стиль и дефиниция слова «предать» в смысле передать («предать суду», «предать земле»). Например, «Отче! В руки твои предаю дух мой» (Лк 23 46). Предательство в моральном смысле слова – это неожиданная подножка; нож в спину, неприятный для предаваемого поступок человека, от которого это не ожидаешь). И дал этот кусок своему ученику – Иуде Искариоту. «И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее» (Ин 13 27). И Иуда тотчас вышел из горницы выполнять приказ, а была ночь.
(Евангелие от Иоана вызывает восхищение. Иоанн чаще других Евангелистов называет Иуду предателем. Но именно Иоанн наиболее полно описал, как Иисус вселил в Иуду сатану, а в современном понимании, как Он загипнотизировал Иуду. Неужели, если бы Иуды Искариота не было на вечере, любой другой апостол не выполнил бы приказ Иисуса, и христианство не состоялось бы?).
Куда ночью направился Иуда Искариот по узким улицам Иерусалима? Естественно, в Преторию. Там уже собрались воины Пилата и люди от первосвященника. Им предстояло выполнить сложную задачу: арестовать бунтовщика из Галилеи, провозглашенного грядущим Царём многочисленными Его учениками, многими жителями Иерусалима и паломниками, вышедшими приветствовать Его с пальмовыми ветками в руках. А они спросили разрешение у кесаря? Нет, конечно. Значит, Иисуса следует арестовать, и казнить по закону великого кесаря Октавиана Августа.
Итак, Иуда ушёл. Иисус дал последние наставления апостолам, и тоже вышел из горницы. За ним потянулись апостолы. Двенадцать бородатых мужчин направились к городским воротам, и вышли на освещенную луной дорогу. Мужчины запели псалмы, и это пение далеко разнеслось окрест. Они спустились вниз, пересекли поток Кедрон по крепкому деревянному мосту, и вошли в Гефсиманский сад. Там Иисуса, ожидавшего в молении арест, и связали.
Связанного Иисуса привели в дом первосвященника. Ночь была холодной. Посреди двора развели костёр. У огня грелись люди. Отблески пламени освещали и лицо Петра. Его опознали, и трижды спрашивали, не он ли был в саду рядом с Иисусом Назореем. Но Пётр, как и предсказывал Иисус, трижды отрицал это.
Чего стоят человеческие клятвы в верности, если перед лицом опасности даже апостол Пётр их нарушил?
Низкие люди не могут удержаться от издевательств над Человеком, если Он в их власти. Тем более, что издевательства безнаказанны и одобряются начальством.
«Люди, державшие Иисуса, ругались над ним и били Его; и, закрыв Его, ударяли Его по лицу и спрашивали Его: прореки, кто ударил Тебя? И много иных хулений произносили против Него» (Лк 22 63–65).
И как настал день, собрались члены малого синедриона, оповещённые заранее. Малый синедрион по списку включал 23 человека, и собирался в экстренных случаях, когда, например, нужно было спасти человека. Некоторые члены синедриона считали Иисуса Пророком, и симпатизировали Ему. Но большинство синедриона было саддукейским. Саддукеи не верили в скорый конец Света, загробную жизнь; стремились стяжать себе сокровища на земле, а не на небе; и не собирались каяться, к чему их призывал Иисус. Их возмутил поступок Иисуса, выгнавшего торговцев живностью из Храма, и ответ Иисуса на просьбу дать знамение, так и не давшего знамение. Они считали Иисуса очередным лже-Пророком из провинциальной, доверчивой Галилеи.
Но на все их обвинения Иисус не отвечал.
«И встав, первосвященник сказал Ему: что же ничего не отвечаешь? Что они против тебя свидетельствуют? Иисус молчал. И первосвященник сказал ему: Заклинаю тебя Богом живым: скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мк 26 59–62).
Иисус обязан был ответить.
Мог ли Он ответить так, чтобы избежать смертного приговора? Несомненно. Он находил мудрейшие ответы на самые каверзные вопросы «Подобает ли платить подать кесарю?», и «Побить ли камнями женщину, застигнутую в прелюбодеянии?».
Ответь Иисус: нет, и казни бы не было.
Сразу по городу разнеслись бы слухи: «Он не Христос! Он сам об этом сказал! Он не Пророк! Он самозванец! Пусть убирается в Галилею, откуда пришел, или куда угодно!»