А Борис Яковлевич, встретив меня безбородого, сказал: «Вот это совсем другое дело». Те же слова произнесла и жена. Так до сих пор с таким видом и хожу.
Спуск с Чегета
В моей жизни был один самый яркий день.
Юра Шахмейстер, мой хороший приятель по работе в Институте горного дела им. А. А. Скочинского, каждый год ездил кататься на горных лыжах с Чегета. В этом году и я поехал с ним и другом Русланом: мне дали три месяца на завершение докторской диссертации, и прежде всего я поехал отдохнуть на две недели. До этого никогда на горных лыжах не катался. Взял на прокат ботинки и лыжи, внимательно слушал великолепно сложенного инструктора, и каждый день по нескольку раз спускался с пологой горы близ гостиницы Азау, что километрах в трёх выше станции подъёмника на гору Чегет. Юра жил недалеко от Чегета.
Это был предпоследний день отпуска. Руслан по делам уехал домой в Москву. Я подошел к подъёмнику, увидел Юру, и попросил сопровождать меня при спуске с горы. Разговор услышал интструктор, и сказал Юре: «Он очень плохо катается. Если с ним что случится – ответственность на вас».
Предупреждение инструктора нас не остановило.
Поднялись на второй Чегет, где подъёмник, кафе и начало спуска с горы. Юра полез на третий Чегет, спуск которого состоял сплошь из ухабин и напоминал стиральную доску. Этот спуск так и называли: «стиральная доска». Спуск довольно крутой. С таких крутых и ухабистых спусков я ещё не съезжал, и потерял уверенность в себе. Не помню, как я доехал до начала спуска со второго Чегета. Юра меня уже там ждал.
Спуск со второго Чегета довольно пологий, но был уже март месяц, и по краям трассы снег стаял, обнажились камни, и нужно было, чтобы не вылететь на камни сделать поворот вправо, и спускаться по касательной до появления камней с правой стороны. Но так как я потерял уверенность, такой поворот я боялся сделать, и просто примитивно в нужном месте падал. Всего я насчитал 17 падений. Юра быстро спускался на несколько поворотов, и меня ждал.
Последняя часть пути была совсем пологой. В одном месте трасса пролегала мимо огромной берёзы. Она стояла в метре от трассы. Я очень боялся в неё врезаться. Она притягивала, как магнит железо. Мгновение, и я лежу на спине, а мои лыжи упёрлись в ствол берёзы. Это было моё последнее падение.
Внизу я встретил инструктора. Он попросил донести в гостиницу Азау связку книг. В дополнение к горным лыжам и ботинкам, да ещё подъёму вверх, книги было нести не легко.
Спуск с горы Чегет вызвал во мне бурю восторга, и необыкновенный душевный подъём.
Каждая группа перед отъёздом должна была давать канцерт. Я был аккомпониатором. Усталости не чувствовал.
Это был самый счастливый день в моей жизни.
Лучшая жена
«Ты у меня лучшая жена в мире» – искренне говорил я, имея в виду, что женат лишь раз, и сравнивать с другой женой просто не имелось возможности. А вообще жена как жена. Как жены друзей, которых наблюдал. Всегда правы (как и все правительства в мире). Постоянно делают замечания. Всегда хотят верховодить. Женщины всех национальностей хотят детей и секса. А жены – верховодить.
У тех, кто не считает себя подкаблучником, просто мудрые жены. Был у меня сотрудник. Считал, что он глава семьи. Очень захотелось ему в отпуске спуститься по реке на байдарке. Даже байдарку купил. А жена этого сотрудника сказала моей, что на байдарке они не поедут в отпуск. Так оно и было.
Путем длительной борьбы, я добился, что сейчас жена делает меньше замечаний. И утром, при первой встрече говорит «Доброе утро», а не о беспорядке в комнате. И вообще стала меньше делать замечаний. Остались лишь, связанные со здоровьем: чтоб ел поменьше сладкого. Или, чтоб не облокачивался о стол. Правда, это уже не о пище.
Каждый человек заслужил счастливую старость. «Сколько нам осталось жить? Дай мне пожить так, как я считаю нужным, а не как ты». Так реагировал я на предложения жены, что нужно сделать по даче. Кое-что я делал, но только то, что хотелось. Например, выращивал несколько грядок картошки, топил баню.
Жить счастливо в браке – это заставить вторую половину уважать свои требования кроме требований потакать вредным привычкам.
Прав был Сократ, который говорил примерно следующее: «Плохая жена делает мужа мудрецом, а хорошая – счастливым глупцом».