У Анатолия Георгиевича польские корни. Прадед участвовал в восстании в Варшаве. Был сослан в Сибирь. У бабушки муж был по фамилии Долгов, но прожили они недолго, детей у них не было. Были сосланы (предположительно в Читу). Затем бабушка вышла замуж за Костовского, у них родилось шестеро детей: 2сына и 4 дочери. Долго жили гражданским браком, так как Долгов – бывший муж, не давал развод. Дети поменяли фамилию с Долговых на Костовских. Отец в 1914 году был призван на войну. Воевали с Колчаком, был ранен (на углу улицы Декабрьских Событий). Чудом остался жив. В это время мимо проезжала повозка Красного Креста, оттуда вышла девушка, увидела и спасла раненого отца. Войну закончил на Волочаевке.
Эпизод из жизни Костовского Анатолия Георгиевича:
«…Мне было примерно 3 года. Я помню гору, по которой мы ходили с теткой, и там была крутая длинная лестница. Отсюда, с этой горы была видна ясная панорама Иркутска. Я смотрел с этой горы на город, и мне казалось все маленьким: маленькие лошади, маленькие люди, дымок из труб. И я долго думал: – Где же эта маленькая страна, где все такое маленькое…»
«Мы все по чуть – чуть…»
Рассказал легенду: где ходил мамонт – потекла речка, а где ходили мамонтята – появились островки.
Жил в юрте с эвенком. Ночью было такое ощущение, что летишь в ракете: труба гудит, и наверху, из отверстия видны звезды…
Хотелось говорить и говорить с ним, но, как обычно, мы жалеем, что общение прекращается и вот несколько общих наблюдений, мыслей и впечатлений. Когда мы внимательно посмотрели два сборника иллюстраций картин художника, которые он нам подарил, нас сразу поразил его автопортрет, его пейзажи и натюрморты. И было удивительное, почти фантастически – приятное впечатление от того, что он общался и писал портреты таких людей, как Владыка Вадим, Валентин Распутин, поэт Михаил Трофимов…
Нас удивила работа Анатолия Георгиевича «Дом, которого нет». Трудно сказать, что ему удается лучше – пейзаж, вид на старый Иркутск или Бельск, его видение Байкала или вереница портретов… Было только очевидно, что он видит мир и людей так, как никто его не видит. Через призму его таланта мы как бы постигаем новую реальность, которая как будто бы нам знакома, но получается – что нет, т.е. мы испытываем благодарность мастеру за то, что увидели мир его глазами и сами не могли видеть его таким.
Впечатления Сергея Селезнёва от визита к Костовскому А.Г. в его мастерскую.
«…В мастерской было несколько прохладно, художник был в теплом свитере и фартуке. Сразу чувствовалось, что этот физически очень крепкий человек занимается только делом, но был рад принять в своей мастерской меня и мою жену. Мы сидели за небольшим столиком и пили чай с вкуснейшим вареньем. «Это варенье приготовила моя жена Зоя. Она у меня чудесная хозяйка, мастерица на все руки» (Зоя Костовская также художница и, мы думаем, его муза и модель – примечание авторов). Окинув взглядом мастерскую, высоко в центре я увидел небольшой святой уголок.
На мой вопрос: – Где вы были за границей? – Анатолий Георгиевич ответил: – «Только в Монголии». Через какое – то время я спел русскую народную песню «Ой, мороз, мороз». Было видно, что художник тронут, он предложил мне с женой перейти к камину вглубь мастерской. Было очень приятно, что он пытался нас обогреть и был искренне гостеприимным. Вокруг камина я увидел обилие различных сувениров, костюмов и шляп…
Во время общения я попросил его дать мне руку. Это было очень необычно! Ладонь мастера очень больших размеров, длинные пальцы и опять же ощущение большой физической силы. Было очевидно, что он в прекраснейшей физической форме и натренирован. Во время общения он всегда шутил и когда я долго пытался говорить о нем, он как бы уклонялся, и это было явным проявлением его скромности, при этом он вдруг мог стать почти мальчишкой. И это всегда поражает, т.к. только высокоодарённые натуры способны сочетать непосредственность и зрелость. Он сделал с меня два наброска, пока я читал свои стихи. Он рисовал, шутил и улыбался…
Неожиданно он предложил мне надеть русский национальный костюм. Я смотрел на себя в зеркало, и мне хотелось петь русские народные песни. Было такое ощущение, что в мастерской художника существует машина времени, т.е. он как бы перенес меня в прошлое. Хочу подчеркнуть народность творчества Анатолия Георгиевича, которая выражается в любви ко всему русскому. Когда мы уходили, он сделал нам чудеснейший подарок – небольшая, но очень светлая работа «Первые лучи солнца», написанная им в 1989 году. У меня было ощущение, что я стал богаче на еще один бесценный предмет, и не хотелось уходить из его мастерской…»