1962
«Я помню: с тихою улыбкой…»
Я помню: с тихою улыбкойСкрипач, что на войне ослеп,Водил смычком над тёмной скрипкой,Как будто резал чёрный хлеб…
1962
«Ах, до чего же осень глубока!..»
Ах, до чего же осень глубока!В лесу глубоко, во поле глубоко.Она, как полноводная река,А я – рыбак в челне своём убогом.И вот уже я чувствую – тону.Но мне дышать всё легче, как ни странно,И старая замшелая поляна —Речное дно. Хожу себе по дну.Подводный мир! Волшебно хорошиЛисты растений, розовых и рыжих.И вся печаль смывается с душиСреди поющих в день осенний рыбок.
1962
«Может, чёт – а может, нечет…»
Может, чёт – а может, нечет,Может, плакать – может, нет.Может, утро – может, вечер.Может, темень – может, свет.Может, дальний голос вьюги,Может, тихий волчий вой.Может, губы – может, угли.Может, сторож – может, вор.Может, я тебя бросаю,Может, я тебя ловлю.Может, я тебя спасаю,Может, я тебя гублю.
1962
Михайловское
И не видать в окне Россию,Всю погружённую во мглу,И только пёрышком гусинымСкрипит сверчок в своём углу.И льются нянюшкины песни,Как будто слёзы по щеке,И драгоценных женщин перстниГорят на пушкинской руке.И на одной из стен лачужкиВ глухом неведомом краюТень стихотворца тенью кружкиПьёт участь горькую свою.
1962
«Ах, Пушкин, Пушкин, милый Пушкин…»
Ах, Пушкин, Пушкин, милый Пушкин,Чего пустой бульвар стеречь?Приди ко мне, погрейся пуншем —Гранитный плащ не греет плеч.Всё те же снеги, те же сани,Идалии и Натали,И только няни, бедной няниТвои друзья не сберегли.Каких я вин заморских не пил,Каких не нашивал оков —Стучит, стучит мне в сердце пепелТвоих златых черновиков.
1962
Поэты
Л. И. Давыдычеву
Поэты погибают не от пуль,Поэтов сокрушают не наветы:Сам по себе мучителен их путь,Самих себя не берегут поэты.Расширены глаза, как у детей.Попробуй жить и не растратить крови,Переживая тысячи смертейИ чьих-тонесложившихся любовей!Да, чистой кровью пишутся стихи,Да, вечно словотворчество людское,И с красной начинается строки,И красной завершается строкою.
1962
Костёр
Как истинно талантливый актёр,Чьим мастерством нельзя не восхищаться,Всю ночь горел в глухой тайге костёр,Не уставая перевоплощаться.И ярок был его короткий век,И смерть его была как роль живая,В которой умирает человек,Багровую рубаху разрывая.
1962
Белый лист
Виктору Болотову
О, белый лист, поэту ты претишь,Так белый флаг немыслим для солдата.Так белой ночи давящая тишьВ рыданиях девичьих виновата.Но полон чуда, веры, торжестваТот миг, когда естественно и простоПриходят вдохновенные словаНа лист, необитаемый, как остров.О, белый лист – как белое чело,Как белые больничные постели,Как белый снег, что рухнул тяжелоОт выстрела на пушкинской дуэли.
1963
«Мы в детстве были много откровенней…»
Мы в детстве были много откровенней:– Что у тебя на завтрак? – Ничего.– А у меня хлеб с маслом и вареньем.Возьми немного хлеба моего…Года прошли, и мы иными стали,Теперь никто не спросит никого:– Что у тебя на сердце? Уж не тьма ли?Возьми немного света моего.
1963
«Время закрытых дверей…»
Время закрытых дверей.Ночь. Воронёные тучи.Вот бы уснуть поскорей,Попусту очи не мучить.Выключить лампу – и спать.Лучше подняться пораньше,Чтобы увидеть опятьЛасточек, в небе парящих,Дом свой в рассвет и лесок,Весь потянувшийся к свету,Завтрак свой – хлеба кусокС солнечным зайчиком сверху.
1963
Мой брат
Мой брат, твой адрес — кладбище, бурьян,Земля сырая, мир потусторонний.Когда тебе из наших дальних странСнесут письмо усталые вороны?Когда расскажут липы на ветру,Что ни одна звезда не почернела,И тёплый хлеб нас будит поутру,И нет у жизни края и предела?Мой милый брат, ты – дома, я в гостях,Мне здесь, в гостях, то весело, то грустно.Когда же я тебе о новостяхПоведаю не письменно, а устно?