На этот раз Ион Озун ушиб себе только лодыжку. Дело в том, что этот мрачный коридор представлял собой пересеченную местность весьма прихотливого рельефа, усеянную коварными ловушками для идущего, которому приходилось подниматься по ступенькам, спускаться по уклону, перешагивать пороги и проваливаться в люки, поскольку из двенадцати комнат, тянувшихся по обе стороны прохода, на одном уровне приходилось только по две двери, расположенных друг против друга.
Итак, Ион ушибся, еще более невежливо помянул все тех же святых отцов православного календаря, потер занывшую косточку и осторожно двинулся вперед, словно взломщик при совершении налета.
Его комната находилась в самом конце коридора. Проходя мимо ряда дверей, он констатировал, что у Бикэ Томеску замок висел на обеих скобах; следовательно, он еще не возвращался домой. У соседки напротив, Сони Виишоряну, «выпускницы высшей школы драматического искусства», как говорилось на карточке, прикрепленной к дверям кнопками, из-под порога пробивалась полоса света. Слышалось шипение примуса. «Стирает чулки, — подумал Ион Озун, — или яичницу жарит».
Стены были столь тонкими и акустика столь совершенной, что все жильцы поневоле находились на режиме взаимоконтроля. Каждый знал, когда сосед уходит и когда возвращается, сколько раз в день он умывается, простужен ли он, кашляет или чихает, сколько времени ему требуется на чтение газеты, развертываемой с противным шуршаньем, и главное — когда тот раздевается и сбрасывает ботинки, которые поочередно шлепаются на голый дощатый пол: хлоп! — и после паузы вторично: хлоп! Звук разносится гулким эхом вплоть до последней комнаты.
Добравшись до своего убежища, Ион Озун отпер замок. На всех дверях красовались висячие замки, ибо ко всем замочным скважинам подходил одинаковый ключ. По виду этих замков новый жилец — будущая слава румынской литературы — своим острым, наблюдательным взглядом с первого же дня прочел, словно в гадательной книге, тайны характера всех своих соседей.
Были тут огромные примитивные замки для простых натур, которые предпочитают грубую силу. Были сложные замки с секретом, принадлежащие людям скрытным и подозрительным. Были маленькие легкомысленные замочки, вроде защелок на собачьих ошейниках, свидетельствовавшие о полной несерьезности.
На дверях господина, розового, как молочный поросенок, и совершенно лысого, всегда возвращавшегося домой под утро изрядно навеселе и храпевшего до полудня, словно локомотив под парами, висел гигантский замок под стать тюремному, который, однако, мог бы ввести в заблуждение лишь людей поверхностных, доверяющихся обманчивой внешности. На самом деле этот гуляка уже давно потерял ключ либо засунул его куда-нибудь на дно ящика в тот же час, когда сюда переехал, чтобы не обременять себя лишними заботами. Громадный замок висел лишь для острастки. В большинстве случаев он болтался на одной скобе, словно гигантская серьга какого-нибудь доисторического чудовища.
Замочек на двери Сопи Виишоряну был латунный, и ему, казалось, не хватало только розовой ленточки. Замок Бикэ Томеску открывался при помощи шифра, и этот шифр — «Йорик» — ни для кого не составлял тайны. Бикэ Томеску нарочно выбрал такой замок, который избавил бы его от необходимости носить с собой ключ, но эта похвальная предосторожность, свидетельствовавшая о верной самооценке, не мешала ему зачастую являться поздно ночью домой без единой спички в кармане. Тогда он стучался к соседям, выпрашивая коробку спичек, чтоб подобрать шифр.
В тот день, когда Бикэ отыскал столь хитроумный замок, да еще с шифром, так замечательно подходившим к его артистической карьере, он не успокоился, пока не обошел всех соседей (а он знал их всех, так как каждый в свое время одолжил ему некоторую сумму в соответствии со своими финансовыми возможностями), предлагая им отгадать секрет, словно это была шарада на конкурсе с премиями. Тому, кто оказался неспособным разрешить загадку, Бикэ ликующе демонстрировал, как это просто и практично: щелк-щелк! Пять раз — и готово! Не нужно никакого ключа! Ясно, как божий день.
Однако, когда дело происходило ночью, а не ясным божьим днем, спички оказывались абсолютно необходимы.
Ион Озун купил себе скромный, но солидный замок с запасным ключом, так что если бы потерялся ключик на цепочке, то сохранился бы другой, приколотый английской булавкой во внутреннем кармашке жилета.