Ана была признательна ему за это. Она знала теперь, что не сможет уже отвечать на каждое его слово с той надменной резкостью, которая его подавляла.
Но в этом неподвижном молчании мужа было больше угрозы, чем в любом упреке. Это было отложенное объяснение: отложенное, быть может, на час, быть может, на год, быть может, навсегда.
Ее история была краткой и банальной, как всякая история в этом Бухаресте, на этой Каля-Викторией. История крушения.
В то утро она решилась, позвонила по телефону и отнесла футляры с драгоценностями и пакет с акциями. Скарлат Босие противился. Потребовались ее мольбы и слезы, чтобы он наконец смилостивился и взял… На две недели между ними воцарилось безмятежное перемирие в его холостяцкой квартире с низкими диванами, пушистыми шкурами под босыми ногами и с пижамами, сменяющимися под цвет неба. Потом на ее телефонные звонки снова никто не отвечал.
Скарлат Босие вновь был озабочен и вечно спешил…
Однажды Гуцэ Мереуцэ, проходя по Каля-Викторией, остановился перед витриной ювелира, где с изумлением увидел знакомое колье. Он вошел, осведомился о цене, а главное, постарался узнать, каким образом оно попало сюда из ящика Анни. Это не представило большого труда. А о том, чего он не узнал, он легко догадался, развязав запутанные нити… «Да, да, господин с тонким платиновым браслетом… У нас есть подписанные документы, господин судья. Мы имеем дело только со знакомыми лицами». В течение следующих двух дней Гуцэ взял из банка все свои скромные сбережения, накопленные за годы холостой жизни, и вошел в большие долги, чтобы выкупить драгоценности. Он поручил торговцу переслать их Ане без единого слова.
И стал ждать.
А ждать было нечего. Только Ана могла вообразить, что от Скарлата еще можно было ждать чего-то. В первую минуту она подумала, что он выкупил драгоценности и решил сделать ей сюрприз. Потом поняла и, вся дрожа, стремглав бросилась к нему.
Когда она вошла в пальто, наспех накинутом на домашний халат, Скарлат, продержав ее пять минут за дверью, принял ее удивленно и раздраженно. В комнате пахло чужими духами, в пепельнице валялись сигареты, выкуренные лишь до половины, как курят только женщины — нервно, машинально, не до конца; на столе стояли два стакана с портвейном.
— Шарль, любимый, с нами стряслась беда! Жорж знает…
— Я не считал его до такой степени дураком, чтоб он хотя бы об этом не догадался! — прервал ее Скарлат Босие, шаря глазами по комнате.
Проследив за его взглядом, она поняла, что его беспокоит. Женская сорочка и чулки, клубком поспешно сброшенные с ног.
— Шарль! — Ана схватила его обеими руками за отвороты пижамы, чтобы ближе заглянуть в черную глубину зрачков. — У тебя кто-то есть!..
— Я был бы идиотом, если бы отрицал это! — цинично рассмеялся Скарлат Босие, избегая ее взгляда. — Я сам себя выдал. Я не должен был тебя впускать.
Руки Аны бессильно повисли вдоль тела. Скарлат уселся на табурет, закурил и, заложив ногу за ногу в своих сафьяновых туфлях, принялся приводить в порядок ногти, то поднося руку к глазам, то отодвигая ее, чтобы лучше разглядеть лак.
Ана пришла со многими планами и единственным выводом. Она хотела рассказать, как получила полчаса назад пакет от ювелира; как позвонила по телефону и как торговец ответил, что выкупил драгоценности не господин Скарлат Босие, а господин судья, Мереуцэ, и как она помчалась предупредить его и, может быть, вместе порадоваться, что их двусмысленное положение наконец прояснится. Она потребует развода и через несколько месяцев будет свободна. Тогда ничто не помешает придать их отношениям тот официальный характер, которого требует общество.
Но весь этот хрупкий и непрочный карточный домик рухнул. Теперь Ана увидела и женские туфли. Вероятно, на два номера больше ее собственных. Значит, это высокая крепкая женщина. Значит, она спряталась в ванной комнате, затаилась и слушает, как не раз случалось слушать и ей самой. Какая мерзость!..
Скарлат Босие завершил маникюр.
Все завершилось и для Аны.
Выйдя из своего убежища и подойдя к окну, женщина стала глядеть сквозь кружевные занавески, как уходит Ана. Из распахнутой лиловой пижамы Скарлата — той самой пижамы, которую обычно надевала Ана, — выглядывала обнаженная грудь.
— Второй раз ты заставляешь меня топтаться босиком по холодным плиткам из-за твоих великосветских любовниц! Знаешь, дорогой Скарлат, в третий раз…