«Я всегда бью сюда!»
Да, эта голая комната, в которой никогда не было цветов, ждала ее.
Теперь лица ее не было видно.
Голубая тряпка, брошенная на подоконник.
Занавески над ее головой сложили темные крылья. Так складывает их Черный ангел, когда является на зов и выжидает.
I want to be happy!
Она отошла от окна, из-под черных крыльев занавески. Но лица ее по-прежнему не видно. Нет у нее больше живого лица.
Вот и кровать с грубым одеялом. Казарменная железная койка.
В этой комнате никогда не было цветов. На столе — лишь вынутый из ящика маленький револьвер, черный, плоский. Игрушка смерти.
Она за всю свою жизнь не раздавила и муравья. Как и брат ее, бунтарь, обладатель смертоносной игрушки, она за всю свою жизнь не раздавила и муравья. Так мила, так дорога и священна была для нее жизнь! Ведь предстояло еще столько увидеть, столько почувствовать, сказать, пережить в этой жизни, которая даруется тебе, чтобы прожить ее один-единственный раз во всей вселенной, так же как и жалкому муравью, раздавленному под каблуком! Для чего же тогда она отшатнулась с таким ужасом, когда Костя в шутку приставил к ее виску холодное круглое дуло?
Приставил и сказал в шутку: «Я всегда бью сюда!»
Жизнь не игрушка. И смерть тоже.
Вот и сейчас сталь так холодна! Совсем как тогда. Она согревает ее в руке, у груди, кровью своей жизни, которая вот-вот оборвется…
Койка с грубым одеялом и жесткой подушкой, как в казарме.
Когда ты смирно улеглась на грубое одеяло, подложив под голову жесткую казарменную подушку, готовясь к долгому, спокойному сну, когда ты смотришь на потолок, чтобы собраться с последними мыслями перед этим сном без сновидений, какими странными кажутся затуманивающемуся взору пятна сырости наверху, на штукатурке! Они похожи на карту из школьного атласа, которую срисовывала себе в тетрадку школьница в черной сатиновой форме с накрахмаленным воротничком, школьница с влажно блестящими глазами, черными, как галоши «Треторн». Существовала ли когда-нибудь на самом деле тогдашняя школьница?.. Может быть, все это — только чудовищный сон? Может быть, она заснула у себя дома и ей снится, что она лежит на этой кровати в комнате, где никогда не было цветов?.. Что это за географическая карта наверху? Очертания кораллового атолла в тропическом море, которое коварно завлекает тебя… Нет, это не сон! Хватит.
В этой комнате никогда не было цветов.
Не надо в висок. Сюда, под грудь, где горячо и часто бьется сердце. Она не раздавила и муравья. Но теперь рука ее не дрожит.
I want to be happy!
…И это все?..
Иордан Хаджи-Иордан сел в автомобиль; в своем клетчатом костюме он был похож на американского туриста, ставшего миллиардером после того, как в юности работал на угольной шахте.
Он закурил толстую сигару. Без огромных усов ухмылка его, открывающая могучие белые зубы, кажется еще более жестокой. Непонятно, смоется ли он или собирается укусить.
Когда автомобиль тронулся, он поднял стекло, отделявшее салон машины от шофера, и обратился к своему приятелю с землистым лицом и тощей прядью волос, свисающей на лоб:
— Хорошо, что покончили с этой неприятностью! Прямо тебе скажу, задала-таки она мне жару!
— Еще бы! — подтвердил тот. — Только отделались от одного скандала, а тут тебе другой. Из огня да в полымя.
— Вот именно!.. Хорошо, что я ему заранее выправил паспорт. Все равно он собирался через несколько дней ехать вместе с Виорикой. Сегодня утром я посадил его в поезд и отправил. Через год, когда он вернется, все уже будет давно и окончательно забыто.
— Разумеется! — согласился приятель. — Бухарест — город беспамятный.
— Тем лучше для нас! — ухмыльнулся Иордан Хаджи-Иордан. — Что бы мы делали, если б они еще и помнили? Туго бы нам пришлось. Нам бы все обходилось вдвое и втрое дороже…
После паузы, перекатив толстую гаванскую сигару из одного угла рта в другой, он спросил:
— А ты уладил с этими газетными шавками, чтоб они заткнулись и не брехали?
— Не беспокойся!
— Сколько слопали?
— Небольшие суммы, со скидкой! По дешевому тарифу: скидка на пятьдесят процентов… Кому сейчас интересно раздувать большой или малый светский скандал накануне займа? Ведь все на нем изрядно поживятся! Государство заплатит… У всех хватает и других, более удобных развлечений. К тому же что теперь представляет из себя Липан? Ничто… Труп… Ерунда…