Поистине, более подходящего названия нельзя было подобрать! Настоящая берлога. Под стать ей были и жильцы, которые, как казалось Иону, по утрам вылезали из своих логовищ, словно барсуки, прижимаясь к стенкам, прокрадывались наружу, разбредались по своим таинственным делам и уже затемно тайком пробирались обратно на ночлег, с тем чтобы на следующий день начать все сначала.
Слухом, привыкшим различать каждый шорох, Ион уловил шаги, выделившиеся из глухого шума города; кто-то поднимался по ступенькам, постоял на площадке третьего этажа, отправился выше и теперь ощупью брел по коридору.
Ион научился безошибочно узнавать походку всех одиннадцати сожителей по берлоге. Это были шаги Бикэ Томеску, остановившегося у двери с замком-шифром.
Пауза.
Затем — разочарованное прищелкивание языком.
При всей осторожности, с которой Ион обращался с остатками своих финансов, он смело держал бы пари на все триста семьдесят семь лей, что приятель, пошарив в кармане, не нашел необходимой ему коробочки спичек.
Отрывистый стук в его дверь подтвердил, что Ион Озун выиграл бы такое пари.
— Ты дома, Жан?
— Входи, — пригласил Ион, чуть привстав с постели.
— Не могу найти спичек, черт бы их побрал, лопнуть бы этому скупердяю Панайоти с его экономией света! Вставь его в свой роман, Жан, отомсти хотя бы за нас, — пожаловался, входя, Бикэ Томеску.
Он тут же заметил радикальные изменения во внешности будущего писателя и обрадованно приветствовал их, словно свою собственную важную победу:
— Браво! Это совсем другое дело! Я же говорил тебе… Что у тебя был за вид? Космы, шляпа мексиканского бандита, бант на шее, — в наши дни так ходят только неудачники-поэты и провалившиеся актеры. Это их форма!
Говоря это, Бикэ сделал несколько шагов и обнаружил новенькую фетровую шляпу с узкими полями. Он осмотрел ее с видом знатока, прочел марку фирмы на донышке, повертел так и сяк и наконец, надев на голову, посмотрелся в зеркало и восхищенно поднял брови.
— Шикарно! Ты начинаешь приобщаться к цивилизации, Жан! Ты прогрессируешь гимнастическим шагом, рысью, галопом! Браво и еще раз браво!
Ион Озун горько усмехнулся.
В глубине души он с завистью признал, что новая шляпа гораздо больше идет приятелю, чем ему самому, хотя он и выбирал ее целых полчаса, перерыв все прилавки магазина.
Бикэ Томеску был, что называется, красивым малым. Вульгарным, с незначительной физиономией, но красивым! За те три года, что они не видались, столица обработала его, превратив в стандартный тип хлыща, одетого по последней моде, какие в количестве нескольких сот одинаковых экземпляров появляются в определенный час на Каля-Викторией и на бульварах.
Бикэ повернулся на каблуках.
— Нужно и мне купить такую. Это мое больное место, дружище! Шляпы и галстуки меня в конце концов разорят. Покупать галстук отправимся вместе… У меня особый нюх! Посмотри-ка на этот. Пощупай!
Бикэ вытянул шею, наклонился и ткнул под нос приятелю полоску малинового шелка с голубыми горошинами.
Ион Озун подчинился и пощупал, хотя из всех возможных проблем на свете качество чужого галстука менее всего волновало его в данную минуту.
— Ну, что скажешь? Чистейший шелк… И обрати внимание на длину! Хотел бы я посмотреть, где бы ты нашел подобный галстук да еще за такую цену?
Ион Озун объявил себя абсолютно неспособным отыскать подобный галстук и еще того менее — за ту же цену, что уплатил Бикэ Томеску. Подобное отсутствие тщеславия искренне умилило его приятеля.
— Вот почему я тебя люблю, Жан! Ведь каждому — свое… Ты, возможно, знаешь толк в литературе… Но в трех вещах позволь мне руководить тобой: в области театра, галстуков и Бухареста. Поверь, никогда не пожалеешь! Кстати… Нужно бы тебе написать пьесу. Ведь ты владеешь диалогом, значит, успех обеспечен… Тогда ты потребуешь, чтобы главную роль играл обязательно я, и если тебе не понравится, что я из нее выжму, — не зваться мне больше Бикэ!
Ион Озун покачал головой и поджал губы, выражая полное отсутствие энтузиазма.
— Что с тобой, дружище? Черт возьми, да ты не в своей тарелке? — подивился его пасмурному виду приятель. — Все устроится… Я тебе гарантирую…
— Твои гарантии…
— А что мои гарантии? Я тебе говорю это, потому что знаю Бухарест как свои пять пальцев. Вначале все не ладится, все не клеится. Неделя, месяц, год… Ну а потом вдруг ветер начинает дуть в твои паруса — и фюить! Тебя несет так, что и не догонишь. Посмотри на меня! Я никогда не падал духом. И заметь: три года тащил саночки посуху. Терпел, молчал, смирялся — но не сидел сложа руки. Вот отметь сегодняшнее число в календаре, и через год мы вспомянем этот денек и поговорим!