Но тогда мне было значительно труднее разобраться в событиях, происходивших в России.
Все мои попытки и старания оказывались тщетными.
До нас доходили только передаваемые шепотом и искажающие действительность слухи, домыслы, выдумки и бесчисленные телеграммы, сообщающие о неминуемом и немедленном «изгнании самозванцев, узурпировавших революцию Керенского, этого блестящего выразителя подлинно русской души и великих принципов социализма», как патетически вещал Альбер Тома. Можно было подумать, что Февральскую революцию свершил лично Керенский, а не русский народ, его пролетариат и солдаты; будто бы не тот же Керенский вскарабкался на вершину революции, хотя на два дня ранее, чуть ли не накануне революционного взрыва, он заявил, что не верит в революционные возможности народных масс, а кроме того, что еще не наступила подходящая минута для подобных рискованных авантюр.
Таким образом, от телеграммы к телеграмме, от слуха к слуху, от вымысла к вымыслу, изо дня в день, из месяца в месяц, а затем — из года в год, подобно многим другим простым смертным, живущим вне России, я принимал к сведению, но все равнодушнее и безучастнее, новые известия о последующих этапах Октябрьской революции и о тех мучительно болезненных схватках, в которых выковывалось ядро нынешнего Советского Союза.
События гражданской войны. Ликвидация всевозможных белых армий и интервентов: Корнилова и Алексеева, Каледина и Скоропадского, Краснова и Мамонтова, Деникина и Колчака, Юденича и Врангеля, гетмана Семенова и барона Унгерна, банд Петлюры и Махно, свирепствовавших от Дальнего Востока и Полярного круга до Кубани и Кавказа. Постепенное освобождение всей территории страны и пробуждение к новой жизни народов, населявших окраины бывшей царской России и обреченных ею на колониальную эксплуатацию, отсталость и мрак невежества. Первые шаги на пути восстановления и налаживания народного хозяйства. Затем планирование великих строек, чтобы ликвидировать вековую отсталость и нагнать упущенное время во всех областях жизни — экономической, общественной и политической.
Сегодня все это уже принадлежит истории и легко понятно в своем последовательном развитии.
Но для многих из нас, далеких свидетелей событий, происходивших в Советском Союзе, история этой шестой части земного шара продолжала оставаться весьма туманной и хаотичной, не только из-за «санитарных кордонов», воздвигнутых стратегией дипломатии и милитаризма. Это происходило от несметного множества причин, которые рассеивали и распыляли наше внимание, переключая его на другие события и факты. Крушение германской империи и империи габсбургской, торг на Версальских переговорах о мире, приведший к новой перекройке границ и зон влияния в соответствии с интересами победившего монополистического лагеря. Разочарование и отчаяние бывших фронтовиков, которые ранее тешились иллюзией, что благодаря их жертвам наступит новая эра мира и сотрудничества между народами. Финансовое и экономическое разорение. Забытая сегодня страшная эпидемия испанки, разросшаяся до размеров средневековой чумы, опустошавшая Европу, истощенную годами лишений и голода. Она унесла двадцать миллионов жертв, то есть больше, чем первая мировая война. Все это, вместе взятое, обусловило тот психологический процесс, вследствие которого внимание отвлекалось от «таинственной русской души», превратившейся в «таинственную советскую душу», что продолжала формироваться где-то далеко, на шестой части света, на другом материке, в Евразии.