Ошеломляющему потоку нахлынувших на нас впечатлений необходимо осесть и закрепиться в сознании. Только после этого можно будет выявить их историческую последовательность и логику.
ЛЕНИНГРАД
Еще один город — мученик и герой Сопротивления.
Уже по дороге с вокзала мы тщетно разыскивали глазами следы блокады и разрушения, причиненные бомбежками и обстрелами, районы, выжженные зажигательными бомбами и снарядами, которые гитлеровские войска обрушили в течение девятисот дней и, главное, девятисот ночей на город, заложенный Петром Великим. Они заливали его потоками огня и засыпали осколками стали и клокочущей лавы, но так и не сумели ворваться в его пределы.
После обеда мы долго бродили по улицам, бульварам, набережным и мостам через Неву, побывали во многих окраинных районах Ленинграда, разыскивая раны войны на стенах и порталах дворцов, на цоколях монументов, на куполах соборов.
Шрамы зарубцевались. Они почти всюду стерлись, словно стыдясь обнажать следы пережитых страданий. Необходимо призвать на помощь воображение, чтобы представить себе бессильную ярость пригвожденных на месте захватчиков и холодное, непоколебимое упорство осажденных, которые в конечном итоге сорвали планы хвастливых фашистских генералов, ежедневно возвещавших о том, что капитуляция и оккупация Ленинграда — вопрос дней, часов, минут.
Сами цифры, приведенные в сводках немецкого командования, красноречиво свидетельствуют о том, какая лавина железа, свинца, стали и огня была обрушена на мирное население и изумительные по своей красоте здания: более 148 тысяч снарядов и более 107 тысяч зажигательных и взрывных бомб. К этому следует добавить воздушные налеты и свирепую блокаду огромного, ничем не защищенного города.
Следов войны мы уже почти не обнаружили.
Частично поврежденные здания были восстановлены в рекордно короткие сроки. На месте домов, разрушенных до основания, временно, до более благоприятных времен, разбиты скверы и площади. Мы посетили ясли, в которых живут более тысячи малышей, главным образом сироты. Чудесные здания и парковые аллеи этого учреждения частенько служили излюбленной мишенью для садистских бомбежек фашистских воздушных асов. Чудом сохранилось Адмиралтейство, чья золоченая игла сверкает в лучах холодного осеннего солнца, дворцы Эрмитажа, всемирно известного музея, не пощаженного агрессорами, в соответствии с их пресловутой тактикой террора и уничтожения, примененной еще в годы первой мировой бойни. Эти дикари уже тогда испытывали свои методы, разбивая в прах неоценимые сокровища прошлого — средневековые памятники Бельгии и Реймсский собор, эту уникальную драгоценность из каменных кружев и витражей. Изуродованный осколками, он долгие годы оставался ослепшим и покалеченным, взметнув к небу обрубки башен, как постоянный упрек современникам и грозное обвинение преступным инстинктам, поднятым до высот великого искусства уничтожения.
Здесь, в Ленинграде, мы не увидели таких страшных следов войны. Восстановительные работы были проведены без тех скандалов, что разразились во Франции или в Бельгии, вызванные грязными аферами алчущих сверхприбылей концессионеров.
С изумлением и даже каким-то нелепым недоверием рассматриваем мы в холле сделанные совсем недавно фотографии простирающегося перед нашей гостиницей проспекта, на котором во время блокады и голода асфальт был снят, чтобы очистить место для капустных и картофельных грядок.