Кстати, тогда эти книги доходили до нас весьма редко, окольными путями и искаженные, лишь во французских переводах. Отбор их диктовался чаще всего исключительно коммерческими интересами: издавались главным образом книги, в которых повествовалось о событиях никому не ведомых и сенсационных.
Последовал этап, о котором я уже упомянул: литература и писатели включились в процесс созидания, боролись за искоренение предрассудков и косности, а также за то, чтобы сформировать у читателя сознание того, что он активный творец эпохи глубоких структурных преобразований, экономических и социальных. На этом этапе произведения уже не были написаны наспех. Мы имеем в виду книги Федора Гладкова, Александра Фадеева, Константина Федина, Леонида Леонова, Алексея Толстого, Ильи Эренбурга и Михаила Шолохова — крупнейшего романиста толстовской фактуры. В другой раз я подробнее поговорю о книгах Алексея Толстого, которого я когда-то встречал в Париже, о романах Леонида Леонова, с которым я познакомился тому лет одиннадцать в Москве, и о творчестве Шолохова — трех писателей, наиболее близких моему сердцу. Они, как мне кажется, продолжают традиции великой русской литературы прошлого века, подарившей человечеству несравненные творения Гоголя и Тургенева, Толстого и Достоевского, творения, тревожащие души и поднимающие вопросы судьбы человечества, личной и общественной совести, самого смысла существования.
Несомненно, что факторы чисто эстетические — изысканность лексики и метафор, изящество построения и т. п. — тоже имеют определенный смысл и играют немалую роль. Но они малоактуальны в переломную эпоху человечества, беспрецедентную во всей его истории, со времен Тиберия и до наших дней.
Фадеев, во время нашей, правда, слишком короткой встречи, состоявшейся одиннадцать лет назад в Москве, в помещении Союза писателей, вполне справедливо заметил, что мы живем под знаком нового романтизма, призванного вернуть человеку веру в его творческие и положительные возможности, созидающие новые условия жизни, а не побуждать его копошиться во мраке все отрицающих, разрушительных, уничтожающих малейшую надежду инстинктов, — романтизма, не склонного поддерживать сумрачную, зловещую сторону жизни, как то делали некоторые представители западной литературы. Возможно, они изучили человеческое горе в своих странах и поставили правильный диагноз. Но этого мало!
Современная советская литература ищет возможности для устранения зла. Надежда на это и вера в избавление уже приближают на шаг к чуду волшебного исцеления, к тому, чтобы мучительные воспоминания о последних двух войнах, самых кровопролитных во всей истории человечества, не преследовали нас даже во сне укоряющим стоном: «Каин, Каин, что ты сделал со своим братом Авелем?»
В дальнейшем я попытаюсь несколько подробнее объяснить на примерах конкретных писателей и их произведений воздействие, оказанное русской литературой прошлого и советской литературой наших дней на читателей, живущих вне Советского Союза, главным образом на читателей моей родины. Это не будет подкреплено доказательствами эрудированных специалистов, профессиональных критиков и литературоведов. Это будут просто писательские размышления, записанные в течение всей моей жизни литератора, возможно, несколько субъективные, присущие человеку, самому создающему литературные произведения, то есть по своему духу, темпераменту и накопленному с годами опыту уделяющему первоочередное внимание творческому процессу — его внутренней движущей силе и последовательному развитию.
Многие мои заметки были написаны случайно, в какой-то мере наспех — статьи по самым разным поводам, статьи и эссе, приуроченные к юбилейным датам, предисловия к оригинальным и переводным книгам, тексты прочитанных лекций, выступлений в университетах, передач по радио и так далее. Статьи, написанные «наспех», заметил я выше, но написаны они не бездумно, на основании беглых и случайных впечатлений, а являются плодом моего долголетнего обдумывания и знакомства с русской литературой — процесса, начавшегося во многих случаях еще со школьной скамьи, с тех пор когда русская классическая литература стала служить мне путеводной звездой и не раз помогала не потеряться на моем писательском пути.
Я надеюсь, что эти мои размышления могут принести пользу современным писателям и читателям. Я верю, что тем самым они будут способствовать укреплению взаимосвязей не только литературных.
А разве не в этом призвание русской литературы и сегодняшней советской литературы, смысл существования которых — борьба? Именно эту неопровержимую истину я постараюсь еще раз доказать.