Взяв на вооружение-эти тонкие и в то же время простые, как Колумбово яйцо, истины, я осмелился приступить к работе над переводом «Тихого Дона», заранее зная, что меня ожидает отнюдь не легкая задача. По мере того как я продвигался вперед и возникали все новые непредвиденные сложности, я то и дело извлекал и новые уроки. Но на сей раз это были уроки писательского мастерства, более важные, чем те, что относились к переводческой практике.
При обычном быстром прочтении какого-либо произведения читатель, даже принадлежащий к литературной братии, не вполне четко осознает все подробности и трудности творческого процесса создания произведения. Как правило, он превращается в пассивного читателя — восхищается, подпадает под очарование текста, мысленно участвует в действии, в развертывании событий, любит или ненавидит тех или иных персонажей, взволнованно следит за развитием характеров и конфликтов. Как любой читатель, он что-то не принимает, что-то критикует, против чего-то возражает. Но как только этот же читатель выступает в сложнейшей роли переводчика, его угол зрения меняется. Он рассматривает произведение изнутри, проникает в его сокровенный механизм, в его структуру. Он неизбежно участвует во втором создании произведения. Сейчас он к нему подходит не извне, не наспех, не по касательной. Лишь при условии полного отождествления переводчика с автором, при условии, что он переживает те же муки творчества, ему удается создать перевод близкий к художественному уровню оригинала.
Итак, сотрудничая с автором, если можно так выразиться, изнутри его произведения, чтобы дать румынскому читателю предельно художественно точный перевод романа «Тихий Дон», я получил возможность сблизиться вплотную с непревзойденным искусством Михаила Шолохова, чего, конечно, не могло мне дать чтение французского перевода — корректного, точного и все-таки лишенного своеобразия и духа подлинного Шолохова.
Как переводчик, как профессиональный литератор, который постепенно, шаг за шагом, том за томом познавая его роман, проник в скрытые ресурсы искусства Шолохова, я считаю нужным подчеркнуть два, на мой взгляд, основные достоинства русского писателя — его умение лепить образы живых людей и живописать природу.
Михаил Шолохов — великий создатель образов. Люди самых разных социальных категорий обретают в его книгах яркую, присущую только им индивидуальность, выписаны так, что их видишь и ощущаешь, ясно понимаешь, какое они занимают общественное положение и позицию, их мировоззрение, отношение к жизни, к событиям. Персонажи его романа — подлинные люди, яркие, четко выписанные личности.
Михаил Шолохов видит, ощущает и понимает события исторически. Эволюция его персонажей в борьбе между двумя мирами постоянно обусловлена переломными историческими событиями, имеющими огромное значение для всего человечества, и в то же время эта эволюция подчинена тем непосредственным событиям, вокруг которых развертывается действие романа. Некоторые персонажи вырастают и наливаются силами в борьбе их класса за свои права, другие разлагаются с разложением их класса.
Как рядовой читатель я просто принял это обстоятельство к сведению, но как переводчик я участвовал в постепенном развитии этого процесса. Я приобщился изнутри к духовному кризису, к выпавшим на долю одних карам, и к духовному прозрению других.
С одной стороны, человек, обособившийся и побежденный в своем неизбежном общественном одиночестве. Это Григорий Мелехов, который растерянно мечется между двумя мирами, ибо не знает, какой из них выбрать. Давно знакомые чувства и жизненные привычки тянут его к прошлому, надежды и устремления влекут к будущему. Не обладая ясным мировоззрением, он не в состоянии выбрать путь к будущему и осужден на неизбежную гибель.
С другой стороны, человек, руководствующийся ясным социальным сознанием, солидарный с борьбой своего класса, не знающий сомнений, мучительных вопросов, яда гамлетовских метаний.
Кто из читателей или писателей из частного примера жизни донских казаков не сделал выводов, относящихся ко всей нашей эпохе стыка двух миров?
Вполне естественно, что в романе, события которого развертываются в основном в казачьих станицах, каждый отдельный человек и народные массы постоянно находятся в неразрывном слиянии с окружающей природой.