Ион Озун зашел в табачный киоск и купил себе пачку сигарет. Это — единственная роскошь, которую он себе позволит, и только единственный раз. Отныне он рассчитает все деньги до последнего гроша: плата за квартиру, дрова, спиртовка и пачка чая; резерв на времена лишений.
А с завтрашнего же утра он засядет за работу. Теперь уж не придется бояться, что он не найдет издателя…
Он закурил сигарету и глубоко вдохнул ароматный дым, особенно приятный после трех наполовину высохших папирос, которые отыскал его покровитель где-то на дне ящика. Сквозь пальто он ощупал деньги в нагрудном кармане, позвенел в наружном кармане мелочью — сдачей, полученной в табачном киоске. К черту! Можно было бы купить, по крайней мере, дорогие сигареты, те самые «Особые» по рекомендации Бикэ Томеску! Кто говорил, что жизнь жестока и что вчерашнее отчаяние оставляет свою печать на завтрашнем и послезавтрашнем дне, на всей жизни?
В светящемся кругу фонарей весело плясали снежинки. Нет более волшебного зрелища, чем порхание этих белых хлопьев в белом свете в этот переходный час, когда ночь еще не стала тьмою!
На углу бульвара все тот же цыганенок постукивал щипцами по раскаленному железному листу:
— Каштаны! Вкусные каштаны! Горячие каштаны!
Теперь можно выполнить и это желание, хотя Ион Озун был совершенно сыт после столь продолжительного и обильного обеда, увенчанного тремя чашками кофе и тремя рюмками коньяка. Что это был за коньяк! И почему его пьют из больших пузатых рюмок, наливая лишь на донышко и согревая его в ладони?.. Хм… Когда-нибудь, позже, он так же великодушно примет какого-нибудь отчаявшегося юнца-провинциала, который постучится к нему в дверь в поисках помощи и поддержки.
Он отсчитал никелевые монетки и, держа кулечек за края, докуривал сигарету, прежде чем приняться за каштаны.
Высунувшись из ярко освещенного автомобиля, Мирел Альказ, закутанный в шубу, дружески помахал ему рукой. Ион Озун сделал вид, что не видит его. Уже целый месяц при встрече с ним он отводил глаза, чтобы не здороваться.
Но Мирел Альказ был не такой человек, чтобы обращать внимание на подобные пустяки. В доказательство этого он остановил машину у края тротуара и заспешил к Озуну, выказывая явные признаки радости.
— Наконец-то я тебя поймал, mon cher ami! Ты словно сквозь землю провалился. Я уже в отчаяние пришел.
Ион Озун порадовался, что у него были заняты обе руки: в одной — сигарета, в другой — каштаны. Таким образом, можно не пожать руки этому суетливому, лицемерно приветливому ничтожеству, который с такой легкостью отрекся от него. И выйдет это не преднамеренно.
Но Мирел Альказ и на это не обратил внимания или только сделал вид, что не обращает. Он властно взял Иона под руку и опустил воротник шубы, чтобы легче было разговаривать.
— Я вижу, ты на меня обижен, mon cher ami, но ты не прав! Давай пройдемся… Я сказал уже, что ищу тебя. Честное слово! Целую неделю — как раз завтра исполнится! У меня для тебя необыкновенная новость, настоящий сюрприз, честное слово! А я не знал, куда ты пропал. Ты, может быть, уже слышал, что я порвал с шефом! Полная ликвидация! Уффф! Хорошо, что у меня хватило энергии покончить с этим! Это бандит, не имеющий себе равных! Я ушел из газеты из принципиальных соображений. Сейчас у меня комбинация получше. Основываю новую газету, опираясь только на молодые, независимые силы. Газету, полную наступательного духа и энергии. Назовем ее — «Воля». Как тебе нравится? Великолепно! Словно видишь кулак, который наносит удар и вышибает дух из плутов, спекулянтов, дельцов-толстосумов! Дай-ка я тебе покажу объявление. Ну, что скажешь?
Ион Озун с нарочитым равнодушием посмотрел на красочную афишу на стене, жуя рассыпчатый печеный каштан и пытаясь освободиться из цепких рук Альказа.
— Что скажешь?
— М-да, красивая афиша…
— Что там красивая, mon cher ami! Великолепная! Гениальная! Честное слово! Эта рука, выражающая волю, — настоящий шедевр. Символ поколения. Того поколения, которое прошло войну. Афиша страшно понравилась Нику! И Джеордже! И всем! Ну-ка, присмотрись получше. Никаких возражений?
Ион Озун посмотрел и не увидел ничего особенного…
— Прочти список сотрудников! — многозначительно подчеркнул Мирел Альказ.
Ион Озун прочел список сотрудников. Сердце его дрогнуло, когда в последних строчках он увидел и свое имя.
— Я тебя включил без спросу, потому что не знал, где тебя разыскать. Но посмотри, в какой ты тут компании! Весь цвет поколения, mon cher ami. Жан страшно удивлялся, как я мог всех их собрать вместе. Секрет, как я много раз говорил тебе, очень прост. Знакомства, mon cher ami; кто поддерживает знакомства, никогда не останется в одиночестве… У нас ты будешь иметь полную свободу действий. Пиши, как хочешь, о чем хочешь, что хочешь!.. В первый же месяц у тебя будет возможность проявить себя. Полагаю, что я неплохо сделал, включив тебя без твоего предварительного согласия.