Снова усевшись, старичок продолжил прерванное повествование.
— Как я уже говорил, милостивая государыня, самка угря после пятилетнего пребывания в наших водах спускается в устье рек. Там она встречается с угрем-самцом, и они вместе отправляются в океан, к югу от Бермудских островов, проплывая за шесть месяцев шесть тысяч километров. После этого свадебного путешествия самка угря откладывает около миллиона икринок; вы должны признать, многоуважаемая госпожа Липан, что это внушительная цифра!
Многоуважаемая госпожа Липан, тщетно пытаясь внимать рассказчику, снова поддалась своей навязчивой неизлечимой мании: она немедленно превратила километры в леи, миллион икринок — тоже в леи, а все вместе — в башмаки. К этой сумме она прибавила и приданое Анни, также в переводе на обувь в двадцать четыре леи за пару по довоенным деньгам и ценам. Цифры ужаснули ее. Приданое? Какое и откуда? Даже если Консту выдадут жалованье за три года вперед, и то не наберется даже такого приданого, какое получила она сама при замужестве!
По вполне естественной ассоциации Елена подумала о болезни Матильды и инстинктивно сжала сумочку, в которой лежало письмо. Уже в третий раз врач объявляет, что она безнадежна, но дважды она возвращалась к жизни. И зачем только терзает господь это создание, которому уже нечего ждать от грядущего дня?! Два года назад Матильда вздумала было продать дома и поместить деньги в государственные облигации. Хорошо, что она не сделала этого! Облигации с тех пор вдвое упали в цене, а недвижимое имущество вздорожало…
— …Из икринок выходят личинки, прозрачные, как стекло, — продолжал ученый профессор, разбалтывая на дне стакана холодный чай.
«Если умрет Матильда, надо будет всем надеть по ней траур и ехать в Яссы на похороны, — думала Елена Липан. — Новые расходы! — Взгляд ее все-таки смягчился, так как в полуоткрытую дверь она увидела Анни под руку с черноволосым юношей. — Как будто весьма симпатичный молодой человек. Только не слишком ли он привержен танцам и прочим развлечениям… Впрочем, до женитьбы все они таковы. У Анни достаточно воли и такта, чтоб удержать мужа дома. Все зависит от тактичности жены. А Анни обладает непревзойденным врожденным умением устраивать домашний уют — она унаследовала это от матери».
И Елена послала дочери растроганный взгляд через столы и головы — к буфету, где партнер Анни протягивал ей в эту минуту высокий бокал с напитком всех цветов радуги.
Анни отведала и, смеясь, скорчила гримаску.
Засмеялся и молодой человек.
— Все зависит от привычки, — объяснил он. — У меня есть более сногсшибательный рецепт: «Коктейль Саратога». Полстакана коньяка, полстакана вермута, несколько капель горькой настойки, несколько капель кюрасо. На донышко — две маслины. Выдержать третьей порции никто не может… Но настоящий, несравненный и непревзойденный маэстро коктейлей — это Том. Алло! Том!
— Алло, Скарлат!
Том подошел, скользя по паркету и держа за руку одну из трех племянниц госпожи Эльвиры — Лолу, Лулу или Лили; кого именно, Анни хорошенько не разобрала.
Юный Том, как и его приятель Скарлат, казалось, был скроен по образцу и подобию картинок из лондонских великосветских журналов. Чистейший и наиподлиннейший английский стиль, даже в превосходной степени. Представляясь, — опять-таки в самой подлинной сверханглийской манере, — он вздернул руку Аны вверх, затем рванул вбок, встряхнул и снова выпустил.
— Я как раз говорил, что ты — настоящий ас по части коктейлей, — объяснил Скарлат.
— О! — Том принял скромный вид и вздернул тонкие брови, выщипанные пинцетом. — Это обычная легенда, лживая, как и всякая легенда.
— Тебе совсем не к лицу скромность, Том, — упрекнула его Лола, а может быть, Лулу или Лили, в общем, одна из трех граций. — Не верьте ему! У него дома изумительный бар. Пойдемте как-нибудь к нему! Только ни слова тетушке! Это наши тайные эскапады!.. У Тома есть патефон, радио, бар в полном комплекте… Жаль только, что он не любит женщин. Он клянется лишь именами Андре Жида, Кокто и Оскара Уайльда!
Анни Липан покраснела и опустила глаза, хотя поняла лишь наполовину.
Лола, Лили или Лулу добавила с вызывающим взглядом:
— Хорошо, что мы мстим за себя! Умеем обходиться и без них!
Затем, освободившись от руки Тома и обняв Анни за талию, — быть может, чересчур крепко, — она шепнула ей на ухо: