Через дорогу находились какие-то пошивочные мастерские, и сквозь зарешеченные окна вылетали лоскуты материи. Гудели самолеты, разрезая синеву на пути из Британии в Калифорнию. Стелла разлила принесенное мной вино. Выпив, я почувствовал пульсацию и боль в голове на месте травмы. Я был возбужден и охвачен любовным трепетом, но считал невозможным оскорбить ее достоинство - хотелось уйти от того ее образа, который преследовал меня еще со времени Куэрнаваки. Почему она должна верить моим теперешним чувствам? Может, мне и самому не стоит им верить? Что, если она подобна Крессиде, по выражению Эйнхорна, характеризовавшего так Сисси Ф.?
- Я хочу отдать тебе деньги, которые ты так любезно мне одолжил.
- Пожалуйста, не надо. Я не из-за этого пришел.
- Но возможно, сейчас они не были бы для тебя лишними.
- Да я еще не истратил жалованье за прошлый месяц!
- Отец присылает мне деньги с Ямайки. Он сейчас там обосновался. На них, конечно, не проживешь. В последнее время я не очень-то обеспечена.
Это была не столько жалоба, сколько надежда на лучшее будущее.
- Оливер сильно меня подвел. Я ведь целиком от него зависела. Считала, что люблю. А ты любил девушку, с которой тогда был.
- Да, - ответил я, радуясь, что не лгу.
- Представляю себе, как она меня ненавидела.
- Сейчас она где-то на Тихоокеанских островах, замужем за капитаном.
- Прости.
- Не извиняйся. Это древняя история.
- Я очень раскаивалась потом, чувствовала себя виноватой, но ты единственный согласился мне помочь. Я и представить себе не могла…
- Я рад, что сумел посодействовать. Ну а что касается дальнейшего, то я просто не удержал свои чувства.
- Приятно, что ты так считаешь. Но знаешь… теперь это дело прошлое, поэтому могу признаться… мне тогда показалось, что мы в одинаковом положении. Ведь сколько разговоров было, будто она…
- Поехала охотиться без меня. - Я искренне надеялся, что Стелла не заговорит о Талавере. _
- Ты тоже, сам того не зная, вляпался в неприятную историю. Впрочем, может, ты и заслужил неприятности, также как и я. Поделом мне! Я же с ним в Голливуд метила, а Мексика была маленьким отклонением от маршрута. Он собирался сделать из меня звезду. Ну не смешно ли?
- Вовсе нет! Из тебя могла бы получиться настоящая звезда. Но как Оливер собирался это осуществить, зная, что его ждет тюрьма?
- На время он отложил свой план. Пока я влюблена.
Слово это ударило меня будто током.
- Я возносилась все выше и выше, в иные сферы, изобретая преступные уловки во имя достижения цели.
Кот терся о мои ноги. Казалось, что страсть переполняет меня и сейчас хлынет наружу через нос, вместе с кровью. Я ощущал себя то тяжелым, то невесомым как перышко, готовым устремиться ввысь и влиться в неземной хоровод душ, легких и светлых, как ее душа.
- Нет, хуже, чем смешно, - язвительно бросила она.
Хуже? Это она о цене, заплаченной за успех? Зачем она
это говорит? Ее потребность в такого рода объяснениях меня коробила и причиняла боль. Хорошо, что я сидел, иначе ноги могли бы мне отказать.
- Что, что такое? - участливо спросила она. - Только не смейся!
Я сказал:
- Это когда я ходил в бинтах и резался в покер у китайца, ты считала, будто мы в одинаковом положении?
- Наверно, ты помнишь, какими взглядами мы обменялись в баре, где была еще эта обезьянка…
- Цепохвостый медведь.
Она сложила руки на тесно сведенных коленях - поза, наполнявшая меня восхищением и одновременно желанием, чтобы она села как-то иначе, - и сказала:
- Оставаться всегда честным и искренним на сто процентов - нечего и пытаться. Научиться бы искренности хотя бы процентов на семьдесят пять!
Ей-богу, она казалась искренней на сто десять, если не на двести процентов!
И против воли у меня вырвалось:
- Вот играть в загадочность - это плохо. Мир и без того полон тайн.
- Я и стараюсь в загадочность не играть. С тобой-то во всяком случае.
Она говорила честно. Я это знал. Почувствовал по тому, как у нее перехватило горло от нахлынувших эмоций, как беспомощно прозвучали эти слова. И мое тело, словно выросшее в объеме, сильное, напряженное, вдруг тоже ослабело от душевных переживаний. Мне хотелось броситься к ней, обнять колени, но я решил выждать. Почему я подумал, будто это возможно и правильно? Потому что этого хочется мне?
Я сказал:
- Ты, наверно, понимаешь, какие чувства я сейчас испытываю. Если я ошибаюсь, лучше скажи.
- Ошибаешься? Зачем ты это говоришь?