время от времени поглядывая в мою сторону. В этом взгляде не было злобы, направленной против меня лично, однако сверкавшая в них природная свирепость всякий раз бросала меня в дрожь. Я не мог избавиться от мысли, что ей известно о моем гнусном покушении на кота. Что, если меня ждёт судный день, а вовсе не момент истины?
Тем не менее, у меня не было выбора — только стоять и ждать.
— Закройте, пожалуйста, дверь, мистер Хендерсон-Сунго, — попросил король. — Открытая дверь действует ей на нервы.
— А это не опасно — двигаться?
— Нет — только осторожно. Она будет делать только то, что я велю, и ничего больше.
Осторожно приблизившись к двери, я испытал сильнейшее искушение дать деру. Но мог ли я рисковать близостью с королём? Так что я закрыл дверь и со вздохом подпёр её спиной.
— Теперь идите сюда. Маленькими шажками.
Я стал медленно приближаться, в душе проклиная монарха с его окаянной львицей, чей хвост при ходьбе качался с размеренностью маятника. Посреди камеры я остановился.
— Ближе, — подбодрил меня Дахфу. — Она должна к вам привыкнуть.
— Если я раньше не сдохну.
— Ну, что вы, Хендерсон. Она будет благотворно влиять на вас — так же, как на меня.
Когда я очутился в пределах досягаемости, он схватил меня за руку и втащил на платформу.
— Да не дрожите вы так, Хендерсон-Сунго. Лучше полюбуйтесь её красотой. Не думайте, что я подвергаю вас испытанию ради спортивного интереса. Вам кажется, это промывание мозгов? Запугивание? Клянусь честью, ничего подобного! Не будь я абсолютно уверен в своём контроле над ситуацией, не привёл бы вас сюда. Он положил руку с гранатовым перстнем на спину зверю.
— Оставайтесь на месте.
Неожиданно он спрыгнул с платформы и очутился в центре камеры. Львица прыгнула вслед за ним. Там она по его приказу легла на спину и открыла пасть. Он безбоязненно сунул туда руку. Снова велел ей встать. Подполз ей под брюхо и повис, обвил её руками и ногами. Львица принялась ходить взад— вперёд, нося короля под брюхом. И я ещё думал, что видел мир со всеми его странностями! Но такого я даже представить себе не мог. Вот это мастерство, вот это доблесть! Очевидно, львица думала так же. Более того — она любила этого парня. Она его любила! Своей звериной любовью. Я тоже почувствовал себя покорённым. Да и могло ли быть иначе?
— Сроду не видел ничего подобного!
Король разжал ноги и руки и упал на пол. Коленом оттолкнул Атти и одним прыжком взлетел на платформу. Львица тотчас запрыгнула туда же и примостилась рядом.
— Ага, Хендерсон, вы изменили своё мнение!
— Это другое дело. Совсем другое.
— Но, я вижу, вы все ещё боитесь?
Я собрался было отрицать, но закашлялся и поднёс ко рту кулак. А откашлявшись, пробормотал:
— Это рефлекс.
Львица снова принялась бегать вдоль платформы. Когда она поравнялась с нами, король взял меня за запястье и прижал мою ладонь к звериному боку. От соприкосновения с шерстью по пальцам побежали искры. Ощущение было такое, словно мне в руку ударила молния и разрядилась в области сердца.
— Ну, вот вы до неё и дотронулись. Что вы чувствете?
— Что чувствую? Ох, ваше величество, умоляю — не все сразу! Я стараюсь изо всех сил!
— Действительно, я взял слишком быстрый темп. Хочу в кратчайший срок покончить с вашими проблемами.
Я понюхал свои пальцы и ощутил специфический запах львицы.
— Послушайте. Я сам страдаю нетерпением. Но это — предел того, что я могу вынести за один раз. К тому же, у меня на лице свежие царапины — как бы зверь не почувствовал запах крови. Если я правильно запомнил, в этом случае его никто и ничто не удержит.
Дахфу, этот великолепный дикарь, рассмеялся.
— Хендерсон, вы восхитительны! Знаете, на свете немного людей, которые дотрагивались до льва!
«Я бы преспокойно прожил без этого», — вертелось у меня на языке, но, поскольку он был такого высокого мнения о львах, я придержал эти слова при себе.