Он посмотрел на меня с острым любопытством, словно оценивая эти симптомы с медицинской точки зрения.
— Ваше внутреннее сопротивление достигло предела. Попробуем снять напряжение. Я уверен, вы справитесь.
— Рад, что вы так думаете. Если, конечно, меня не разорвут на куски и я не останусь, обглоданный, здесь, в камере.
— Заявляю со всей ответственностью: такой вероятности не существует. Но смотрите, смотрите, как она выступает! Причём это — врождённая, а не благоприобретённая грация. Когда ваш страх пройдёт, его место займёт восхищение красотой. Думаю, в основе эстетического чувства часто лежит побеждённый страх. То же можно сказать о совершённой любви. Нет, вы только обратите внимание, как ритмично она движется! Давайте последуем за ней.
Он стал водить меня за львицей. Я шёл, спотыкаясь на ватных ногах; шёлковые зеленые шаровары больше не развевались, а липли к ногам, заряженные электричеством. Король безумолку говорил — это служило мне единственной поддержкой. Смысл его речи временами ускользал от меня, но вскоре я понял: он хочет, чтобы я подражал движениям львицы. Это что, метод Станиславского, подумал я? Африканский МХАТ? В 1905 году моя мать путешествовала по России. Накануне японской войны она посмотрела балет с фавориткой царя в главной роли.
— Не вижу связи, — пробормотал я непослушными губами, — с аллохирией Оберштейнера и прочей дребеденью, которую вы обрушили на мою голову.
— Связь самая непосредственная! Скоро вы все поймёте. Но для начала попробуйте с помощью льва научиться отделять естественные состояния от навязанных. Атти — лев до кончиков когтей. Естественна на все сто процентов!
Я спросил упавшим голосом:
— Если она не пытается подражать человеку, с какой стати я должен вести себя как лев? Если уж мне нужно кому-нибудь подражать, пусть это будете вы.
— Помолчите, Хендерсон-Сунго. Вы прекрасно знаете, что я сам её во многом копирую. Передача от льва к человеку вполне возможна, я убедился в этом на собственном опыте.
— Сакта! — крикнул он львице. Это значило: беги!
И она побежала рысью по кругу, за ней король, а за королём — я грешный, всеми силами стараясь не отставать. «Сакта, сакта!» — подгонял он, и львица стала набирать скорость. Сейчас она бежала вдоль противоположной стены. Вот-вот догонит меня с тыла! Я завопил:
— Король! Король! Позвольте мне бежать впереди вас! Ради Христа!
— Прыгайте вверх! — ответил он, но я, пыхтя, как паровоз, все пытался обойти его. Мысленно я уже видел огромные капли крови, которые выступят у меня на коже после того, как львица вонзит в неё когти. Я был убеждён, что она воспринимает меня, бегущего, как дичь и вот-вот вцепится. Или ударит лапищей по голове. Это бы лучше. Один удар — и ты проваливаешься в бездну. Как в ночь. Ночь без звёзд. Абсолютное ничто.
Я так и не смог обогнать короля и, притворившись, будто споткнулся, с диким воплем грохнулся на пол. Увидев меня распростёршимся на пузе, король крикнул львице: «Тана! Тана!» — и она отскочила в сторону, замерла и наконец прогулочным шагом направилась к деревянной платформе. Там она села на задние лапы. Потом вытянула одну лапу вперёд и стала облизывать, как кошка. Король опустился на корточки.
— Вы ушиблись, мистер Хендерсон?
И, не дожидаясь ответа, пустился в объяснения:
— Я хотел помочь вам расслабиться, Сунго, вы слишком зажаты. Ваше сознание имеет чётко выраженную тенденцию к самоизоляции. Поэтому в следующий раз…
— Какой ещё следующий раз? Чего ещё вы от меня хотите? Сначала мне подбрасывают труп. Потом амазонки избивают меня и швыряют в грязный пруд. Ладно — это чтобы вызвать дождь. Я стерпел даже зеленые штаны Сунго. А что теперь?
Он терпеливо, с большим сочувствием ответил:
— Имейте терпение, Сунго. Все, что вы делали до сих пор, делалось для нас, варири. Не думайте, что я вам не благодарен. Но этот последний эксперимент направлен на ваше собственное благо.
— Вы все время так говорите. Не понимаю, каким образом гонка со львом поможет мне в решении моих проблем.
— Речь идёт о достоинстве. И о достойном поведении, без которого жизнь человека жалка и никчёмна. Вы сбежали из вашего родного дома в Америке, потому что были лишены возможности достойного поведения. Вы превосходно выдержали первые испытания, Хендерсон-Сунго, но нужно двигаться дальше.
— Что я должен делать?
— То же, что и я. То, что до меня делали Гмило, мой отец, и мой дедушка Суффо. Уподобьтесь льву. Вберите в себя как можно больше львиных качеств.