Лапы елок,лапки,лапушки…Все в снегу,а теплые какие!Будто в гостик старой,старой бабушкеявчераприехал в Киев.Вот стоюна горкена Владимирской.Ширь вовсю —не вымчать и перу!Таккогда-то,рассиявшись в выморозки,КиевскуюРусьоглядывал Перун.А потом —когдаи кто,не помню толком,только знаю,что сюда вотпо льду,да и по воде,в порогах,волоком —шлис дарамик Диру и Аскольду.Дальшебило солнцекуполам в литавры.– На колени, Русь!Согнись и стой. —До сегоднянасВладимир гонит в лавры.Плеть крестасжимаеткаменный святой.Шлииз месттаких,которых нету глуше, —прадеды,прапрадедыи пра пра пра!..Многовсяческихкровавых безделушекздесь у бабушкимоейпо берегам Днепра.Был убит,и снова встал Столыпин,памятником встал,вложивши пальцы в китель.Снова был убит,и вновьдрожали липыот пальбыдвенадцати правительств.А теперьвстаютс Подоладымы,киевская грудьгудит,котлами грета.Не святой уже —другой,земной Владимиркрестит насжелезом и огнем декретов.Даже чутьзарусофильствовалот этой шири!Русофильство,да другого сорта.Вотмоярабочая страна,однав огромном мире.