То солнечный жар,то ущелий тоска, —не верьни единой версийке.Который москити который мускат,и кто персюкии персики?И вдруг вопьешься,любовью заливи душу,и тело,и рот.Так разомвстаютоблака и заливв разрывеБайдарских ворот.И сразудороганудней и нудней,в туннель,тормозами тужась.Вот куча камня,и церковь над ней —ужасомвсех супружеств.И сновапочтио скалы скулой,с боковпобелелой глядит.Так ревностьтебяобступает скалой —за камнемлюбовник бандит.А дальше —тишь;крестьяне, корпя,лозойразделали скаты.Так,свой виноградникпотом кропя,и ярисую плакаты.Потом,пропылясь,проплывают года,трусятсуетнею мышиной,и лишьразвлекаетсемейный скандалслучайнолопнувшей шиной.Когда жокончательноэто доест,распухот моторного гвалта —– Стоп! —И склепомотдельный подъезд:– Пожалтечервонец!Ялта.
1924
ВЛАДИКАВКАЗ – ТИФЛИС
Тольконогаступила в Кавказ,я вспомнил,что я —грузин.Эльбрус,Казбек.И еще —как вас?!На горугоры грузи!Ужена мненикаких рубах.Бродягой, —один архалук.Ужеподо мнойтакой карабах,что Ройльсу —и то б в похвалу.Было:с ордой,загорел и носат,стареевсего старья,я влез,веков девятнадцать назад,вот в этот самыйв Дарьял.Лезгинщики гитарист душой,в многовековом поту,я землюпрошели возделал мушойотсюдапо самый Батум.От этих делне вспомнят ни зги.История —врун даровитый,бубнит лишь,что былицарьки да князьки:Ираклии,Нины,Давиды.Стена —и тознакомая что-то.В тахтахвот этой вот башни —я помню:я велРуставели Шотойс царицейс Тамароюшашни.А послекатился,костями хрустя,чтоб в пенуТереку врыться.Да это что!Любовный пустяк!И лучшерезвилась царица.А дальшея видел —в пробоину скалвот с этихтропиночек узкихна сакли,звеня,опускались войсказолотопогонников русских.Ленивоот жизнивзбираясь ввысь,гитаройдушу отверз —"Мхолот шен эртсрац, ром чемтвисМоуциямаглидгаи гмертс…"И утро свободыв кровавой росесегоднявстает поодаль.И вотя мечу,я, мститель Арсен,бомбы5-го года.Живилисьв пажахКнязевы сынки,а яежедневнои нановоопять вспоминаювсе синякиот плетоквсех Алихановых.И дальшеистория нашахмура.Я вижуправящих кучку.Какие-то люди,мутней, чем Кура,французов чмокают в ручку.Двадцать,а может,больше вековволокугнетателей узы я,чтоб толькопод знаменем большевиковвоскресласвободная Грузия.Да,я грузин,но не старенькой нации,забитойв ущелье в это.Я —равный товарищодной Федерациигрядущего мира Советов.Ещеомрачаетсядень инойужасомкрови и яри.Мы бродим,мыещене вино,ведь мы ещетолько мадчари.Я знаю:глупость – эдемы и рай!Но еслипелось про это,должно быть,Грузию,радостный край,подразумевали поэты.Я жду,чтоб аэров горы взвились.Как женщина,мноюлелееманадежда,что в хвостсо словом «Тифлис»вобьемфабричные клейма.Грузин я,но не кинто озорной,острящийи пьющий после.Я жду,чтоб гудкивзревели зурной,где шлилишь кинтода ослик.Я чтупоэтов грузинских дар,но ближевсех песен в мире,мне ближевсехи зурни гитарлебедоки кранов шаири.Стройво всю трудовую прыть,для стройкине жаль ломаний!ЕслидажеКазбек помешает —срыть!Все равноне видатьв тумане.