В газетахпишуткакие-то дяди,что началлюбовнопостукивать дятел.Скоровид Москвыскопируют с Ниццы,цветы создадутпо весенним велениям.Пишут,что ужесиницыоглядывают гнездас любовным вожделением,Газеты пишут:дни горячей,налетелиотрядыпередовых грачей.И замечаетестествоиспытательское око,что в березахкакая-тоциркуляция соков.А по-моему —дело мрачное:начинаетсягорячка дачная.Плюнь,если рассказываеткакой-нибудь шут,как дачные вечерамилы,тихи.Опишухотя б,как на дачевыделываю стихи.Не растрачивая энергиюсредь ерундовых трат,решаю твердописать с утра.Но две девицы,и тощии рябы,заставили идтиискать грибы.Хожу в лесу-с,на каждой колючкераспинаюсь, как Иисус.Устав до того,что не ступишь на ноги,принес сыроежкуи две поганки.Принесши трофей,еле отделываюсьот упомянутых фей.С бумажкойлежу на траве я,и строфыспускаются,рифмами вея.Тольконад рифмами стал сопеть,и —меня переезжаеткто-тона велосипеде.С балкона,куда уселся, мыча,сбежалвовнутрьот футбольного мяча.Полторы строки намарал —и пошелловить комара.Опрокинув чернильницу,задув свечу,подымаюсь,прыгаю,чуть не лечу.Поймал,и при светемерцающих планетрассматриваю —хвост малярийныйили нет?Уселся,но словозамерло в горле.На кухне крик:– Самовар сперли! —Адамом,во всей первородной красе,бегуза жуликамипо василькам и росе.Отступаюот парыбродячих дворняжек,заинтересованныхвидомюных ляжек.Селв меланхолии.В головуни строчкине лезет более.Два,Ложусь в идиллии.К трем часам —уснул едва,а четверть четвертогоуже разбудили.На луже,зажатойберегам в бока,оретцелуемаялодочникова дочка…"Славное море —священный Байкал,Славный корабль —омулевая бочка".