1927
КРЫМ
Хожу,гляжу в окно ли я —цветыда небо синее,то в нос тебе магнолия,то в глаз тебеглициния.На молокосменилчаив сияньелунных чар.И днеми ночьюна Чаирводабежит, рыча.Под страшнойстражейволн-борцовглубины вод гноятповыброшенныхиз дворцовтритонов и наяд.А во дворцахдругая жизнь;насытясьводной блажью,иди, рабочий,и ложисьв кроватьвеликокняжью.Пылают горы-горны,и море синеблузится.Людейремонт ускоренныйв огромнойкрымской кузнице.
1927
ТОВАРИЩ ИВАНОВ
Товарищ Иванов —мужчина крепкий,в штаты вроспокрепше репки.Сидитбессменноу стула в оправе,придерживаясьна службеследующих правил.Подходит к телефону —достоинствоскладкой.– Кто спрашивает?– Товарищ тот —И сразуротв улыбке сладкой —как будтоу него не рот, а торт.Когданачальстворассказывает анекдот,такой,от которогопокраснел бы и дуб, —Иванов смеется,смеется, как никто,хотяот флюсаноет зуб.Спросишь мнение —придет в смятеньице,деликатноотложитдо днядо следующего,а к следующемуузнаетемненьице —уважаемоготоварища заведующего.Начальствоодносмахнут, как пыльцу…Какоеему,Иванову,дело?Он служиттак жедругому лицу,его печенке,улыбке,телу.Напялитна себяначальственную маску,начальственные привычки,начальственныйвид.Начальство ласковое —и онласков.Начальство грубое —и он грубит.Увидя безобразие,не протестует впустую.Протестзамираетв зубах тугих.– Пускай, мол,первымидругие протестуют.Что я, в самом деле,лучше других? —Тот —уволен.Этот —сокращен.БессменноодноИвановье рыльце.Вездеи всюдупролезет он,подмыленныйскользкимподхалимскиммыльцем.Впрочем,написанноени для кого не ново —разве нету вастакого Иванова?Кричублагим(а не просто) матом,глядяна подобные истории:– Где я?В лонахкрасных наркоматовилив дооктябрьской консистории?!