То перекинусь радугой,то хвост завью кометою.Чего пошел играть дугой?Какую жуть в кайме таю?
Показываюмирамномераневероятной скорости.
Духбездомный давнополон дум о давнихднях.Земных полушарий горстивижу —лежат города в них.
Отдельные голоса различает ухо.
Взмахах в ста.
«Здравствуй, старуха!»Поскользнулся в асфальте.Встал.
То-то удивятся не ихней силищепутешественника неб.
Голоса:"Смотрите,должно быть, красильщикс крыши.Еще удачно!Тяжелый хлеб".
И сноватолпав поводу у дела,громоголосый катился день ее.О, есть ли глотка,чтоб громче вгудела– города громче —в его гудение.
Кто схватит улиц рвущийся вымах!Кто может распутать тоннелей подкопы!Кто их остановит,по воздухув дымахаэропланами буравящих копоть!
По скату экватораиз Чикагсквозь Тамбовыкатятся рубли.Вытянув выи,гонятся все,телами утрамбовываягоры,моря,мостовые.
Их тот же лысыйневидимый водит,главный танцмейстер земного канкана.То в виде идеи,то чёрта вроде,то богом сияет, за облако канув.
Тише, философы!Я знаю —не спорьте —зачем источник жизни дарен им.Затем, чтоб рватьзатем, чтоб портитьдни листкам календарным.
Их жалеть?А меня им жаль?Сожрали бульвары,сады,предместья!Антиквар!Покажите!Покупаю кинжал.
И сладко чувствовать,что вотпред местью я.
Маяковский векам
Куда я,зачем я?Улицей сотоймечусьчеловечьимразжуженным ульем.
Глаза пролетают оконные соты,и тяжко,и чуждо,и мерзко в июле им.
Витрины и окна тушитгород.
Устал и сник.
И толькотуч выпотрашивает тушикровавый закат-мясник.
Слоняюсь.Мост феерический.Влез.И в страшном волненье взираю с него я.Стоял, вспоминаю.Был этот блеск.И этотогданазывалось Невою.
Здесь город был.Бессмысленный город,выпутанный в дымы трубного леса.В этом самом городескороночи начнутся,остекленелые,белесые.
Июлю капут.
Обезночел загретый.Избредился в шепот чего-то сквозного.То видится крест лазаретной кареты,то слышится выстрел.Умолкнет —и снова.
Я знаю,такому, как я,накалитьсянедолго,конечно,но все-таки дико,когда не фонарные тыщи,а лица.Где было подобие этого тика?
И вижу, над домомпо риску откосалучами идешь,собираешь их в копны.Тянусь,но туманом ушла из-под носа.
И снова стоюонемелый и вкопанный.Гуляк полуночных толпа раскололась,почти что чувствую запах кожи,почти что дыханье,почти что голос,я думаю – призрак,он взял, да и ожил.