Теперьдовольно смеющихся глав нам.В умеАмерикуясно рисуете.Мы переходимк событиям главным.К невероятной,к гигантской сути.
Деньэтотбылогнеупорный.В разливе зноя з'емли тихли.Ветр'ов иззубренные боронывотще старались воздух взрыхлить.В Чикагожара непомерная:градусов 100,а 80 – наверное.Все на пляже.Кто могли – гуляли себе.А в большей части лежали даже.Потблагоухална их холеном теле.Ходили и пыхтели.Лежали и пыхтели.Барышни мопсиков на цепочках водили,и мопсикраскормленный был,как теленок.Даме одной,дремавшей в идиллии,в ноздрюсжаревший влетел мотыленок.Некоторые вели оживленные беседы,говорили «ах»,говорили «ух».С деревьев слетал пух.Слетал с деревьев мимозовых.Розовелна белых шелках и кисеях.Белел на розовых.Такдовольно долго все занималисьприятным времяпрепровождением.Но ужечас тому назадстало кое-чтоменяться.Еле слышное,разве только что кончиком души,дуновенье какое-то.В безветренном мореширятся всплески.Что такое?Чего это ради ее?А утромв молнийном блескеАТА(Американское Телеграфное Агентство)город таким шарахнуло радио:«Страшная буря на Тихом океане.Сошли с ума муссоны и пассаты.На Чикагском побережье выловлены рыбы.Очень странные.В шерстях.Носатые».Вылазили сонные,не успели еще обсудить явление,а радиоспешныевывешивало объявления:«Насчет рыб ложь.Рыбак спьяну местный.Муссоны и пассаты на месте.Но буря есть.Даже еще страшней.Причины неизвестны».Выход судам запретили большие,к нимприсоединилисьмаленькие пароходныекомпанийки.Доллар пал.Чемоданы нарасхват.Биржа в панике.Незнакомогона улицеостанавливали незнакомые —не знает ли чего человек со стороны.Экстренный выпуск!Радио!Выпуск экстренный!«Радиограмма переврана.Не бурь раскат.Другое.Грохот неприятельских эскадр».Радио расклеили.И, опровергая оное,сейчас женовое,последнее,захватывающее,сенсационное.«Не пушечный дым —океанская синева.Нет ни броненосцев,ни флотов,ни эскадр.Ничего нет. Иван».Что Иван?Какой Иван?Откуда Иван?Почему Иван?Чем Иван?Положения не было более запутанного.Ни одного объяснениядостоверного,путного.Сейчас же собрался коронный совет.Всю ночь во дворце беспокоился свет.Министр ВильсонаАртур Круппзаговорился так,что упал, как труп.Капитализма верный трезор,совсем умаялся сам Крезо.Вильсоннеобычайноепроявил упорствои к утрурешил —иду в единоборство.Беда надвигается.Две тысячи верст.Верст за тысячу.З'а сто.И…очертанья идущегонащупали,заметили,увидели маяки глазастые.