Строкиэтой главы,гремите,время ритмом роя!В песне —миф о героях Гомера,история Трои,до неузнаваемости раздутая,воскресни!
Голодный,с теплом в единственный градусжизни,как милости д'аренной,радуюсь,ход твой следя легендарный.Куда теперь?Где пеш?Какими идешь морями?Молнию рвущихся депешхолодным стихом срамим.Ворвался в Дарданеллы Иванов разбег.Туркис разинутыми ртамисмотрят:человек —голова в Казбек! —идет над Дарданелльскими фортами.Старики улизнули.Молодые на мол.Вышли.Песни бунта и молодости.И лишьдо берега вал домёл,и лишь волною до мола достиг —бросились,будто в долгожданном сигнале,человек на человека,класс на класс.Одних короновали.Других согнали.Пешком по морю —и скрылись из глаз.Других глотает морская ванна,другимиакула кровавая кутит,а этивошли,ввалились в Иванаи в нем разлеглись,как матросы в каюте.(А в Чикагоничто не сулило покадля чикагцев страшный час.Изогнувшись дугой,оттопырив бока,веселились,танцами мчась.)Замерли римляне.Буря на Тибре.А Тибр,взъярясь,папе римскому голову выбрили пошел к Ивану сквозь утреннюю ясь.(А в Чикагоусы в ликеры вваля,выступ мяса облапив бабистый, —Илл-ля-ля!Олл-ля-ля! —процелованный,взголённый,разухабистый.)Черная ночь.Без звездных фонарей.К Вильсону,скользя по водным массам,коронованный поэтамикрадется Рейн,слегка посвечивая голубым лампасом.(А Чикагоспит,обтанцован,спит,рыхотелье подушками выхоля.Синь уснула.Сопит.Море храпом храпит.День встает.Не расплатой на них ли?)Идет Иван,