В новелле «Возвращение сына» рассказывается о мошеннике, который выдавал себя за сына богатого хуторянина, пропавшего без вести во время военного похода в Олонец. В романе тема плутовства расширена и углублена. Автор, отставляя фабулу как бы на второй план, все свое внимание уделяет механизму мошенничества и его побудительным причинам. Скрупулезно прослеживая развитие характера главного персонажа, он проницательно показывает, как этот мечтатель и фантазер шаг за шагом все сильнее оказывается во власти правил игры придуманного им мира, становясь в итоге профессиональным авантюристом, выдававшим себя то за проповедника, то за возвратившегося из Америки землевладельца, то за самозваного ученого-лесовода, то за пропавшего без вести сына богатого хуторянина. Финал в романе, как и в новелле и в пьесе, — разоблачение и арест мошенника. Однако Хаанпяя далек от того, чтобы брать на себя роль нравоучителя. Ему важнее показать то, что этот «актер» в каждой своей новой роли удовлетворял не только свою потребность в перевоплощении, в маскараде, но и потребность всех тех, кого он вовлек в свою «игру». Надо отметить, что Хаанпяя и в дальнейшем своем творчестве неоднократно обращается к теме перевоплощения. Особенно это проявляется в рассказах «На своей могиле», «Хета Рахко в преклонном возрасте» и в романе «Сапоги девяти солдат». Также можно с уверенностью сказать, что различные проходимцы, мошенники-самозванцы, а также искатели счастья за океаном, так часто встречающиеся в произведениях Хаанпяя, — все они находятся в большей или меньшей степени в родственной близости с «актером с холма Тайвалваара». Невольно напрашивается вопрос, не кроется ли за всем этим нечто большее, чем простой интерес к психологии мошенничества. Не отражаются ли в этих произведениях собственные переживания автора, его потребность перевоплотиться, войти в новый, придуманный им образ для того, чтобы убежать без оглядки от скучного и однообразного, полунищенского существования?
Наступил 1939 год, когда финский народ в результате близорукой политики правящих кругов был втянут в войну с Советским Союзом. Одурманив народ национал-шовинистическими лозунгами и ура-патриотическими речами о «красной опасности», буржуазия отправляла на бойню своих соотечественников. Весь пропагандистский аппарат, не умолкая, внушал простым парням важность их великой миссии в спасении нации и отечества от «коммунистического агрессора».
Война эта стала для многих финнов пробным камнем, на котором определились и выкристаллизовались их политические убеждения и позиции, и не все сумели с честью пройти через это испытание. Не устоял перед буржуазной пропагандой и Хаанпяя. Запутавшийся в хаосе политических событий, он оказался не в силах разобраться в том, какие же силы в конечном счете столкнули два народа друг против друга. Сам факт того, что военный конфликт все же разразился, был для него сильным психологическим ударом, ибо он не раз в своих произведениях отмечал антинародную и антигуманную сущность войны и призывал людей к благоразумию и миролюбию. Он вновь оказался во власти сомнений и пессимизма.
Его пессимистическая настроенность, неуверенность в себе нашли отражение и в его творчестве первых военных лет. Особенно отчетливо это проявилось в романе «Таежная война», где автор, изменив своим прежним убеждениям, пытался оправдывать необходимость этой войны для Финляндии, для ее будущего. Роман, появившийся сразу после окончания военной кампании, был восторженно принят реакционно-шовинистическими кругами. Его автору были отпущены все былые «грехи», и он был возведен вновь в ранг «доброго малого из таежного края». В действительности же этот «патриотический» роман оказался самым незрелым произведением Хаанпяя как в идеологическом, так и художественном смысле.
Однако радость официозной критики по поводу того, что Хаанпяя образумился, была преждевременной. Хотя в некоторых рассказах писателя звучали пессимистические ноты и скептицизм, все чаще и чаще верх берет критическое отношение к войне, к воинствующей национал-шовинистической политике финской буржуазии.
Казалось бы, финские правящие круги должны были сделать соответствующие выводы из только что окончившейся войны, которая завершилась победой советских войск. Ан нет, политики, жаждущие мести и реванша, не задумываясь сели в гитлеровскую военную машину. Однако ставка финских политиканов оказалась битой, «гитлеровская военная машина застряла в необъятных русских полях». А финский народ был уже другим: предыдущая война отрезвила многих, заставляя задумываться над происходящим, вникать в социальный смысл фактов и давать им оценку. И в 1944 году под давлением народных масс финская буржуазия была вынуждена заключить перемирие с Советским Союзом и порвать с фашистской Германией.