Здесь же, в доме приезжих, имелось кафе. Соро направился туда. Это было деревенское кафе военного времени, и представляло оно собой убогое зрелище: посетителей всего несколько юнцов, да какой-то, судя по виду, из простых, человек читал помятую газету. В кафе не оказалось даже бражки, а подавалось лишь темное, безвкусное пойло, которое в военное время могло сойти за кофе. Прапорщик Соро незаметно приправил свой кофе из бутылки, потом завел беседу с ехавшим в командировку офицером. Поинтересовался, не проживает ли здесь поблизости некая госпожа Пухти. Катарина Пухти, его старая знакомая.
Мужчина прищурился, разглядывая своего собеседника. Как же, проживает. Живет километрах в двух отсюда. Там есть такая вилла, обветшалая очень. Туда можно добраться так-то и так-то. Даже став совершенно новым человеком, Соро по-прежнему оставался целеустремленным. Он вел расспросы и умел выдаивать необходимые сведения. Его собеседник не имел понятия, состоятельна госпожа или нет. Во всяком случае, нищие в таких виллах не живут. Знал он только, что хозяйка виллы нигде не работает. Потом говорят, что она — женщина несколько странная, своеобразная. Лично с ней он знаком не был.
— Да ведь каждый человек своеобразен, — ответил прапорщик, — так сказать, единственный в своем роде…
Но следующее сообщение его несколько насторожило: говорят, что в гости к госпоже приезжает много военных…
Вот тебе раз! Новая Катарина есть новая Катарина. Того и гляди, окажется слишком любвеобильной.
Прапорщик Соро почувствовал усталость, отправился в свою комнату, разделся и уснул.
Утром он проснулся в довольно бодром настроении. План действия был ясен. Лучше всего нагрянуть неожиданно, застать новую Катарину, так сказать, в домашней обстановке. Вперед, прапорщик! Теперь ты разведчик…
Он привел в порядок свой мундир. Даже новые сапоги впервые ощутили на себе прикосновение щетки.
Виллу вдовы Пухти он найдет очень легко — если, конечно, тот человек правильно указал ему дорогу.
Прапорщик Соро остановился у красноствольной сосны и стал разглядывать виллу. Да, человек с газетой все-таки был прав: виллу действительно можно назвать обветшалой. Дом безнадежно запущен, стены его под действием сил природы приобрели весьма причудливую расцветку. Но дом огромный. Окон столько, что не сосчитаешь сразу. Целых два балкона и даже веранда. Правда, от веранды осталась одна фикция. Но это здание, разрушавшееся и приходившее в ветхость, производило впечатление, и Соро стало сразу ясно, что в нем жили совсем другой жизнью, чем там, на берегу далекого озера, где на столе всегда дымится картошка в мундире и то и дело ревут дети, а он, Соро, сидит и точит топор… Прапорщик Соро подумал, что новая Катарина в таком обрамлении его вполне устраивает.
Он вообразил себя хозяином этой виллы и смело двинулся вперед. Его сапоги прогрохотали по веранде, и он очутился в полутемной прихожей, на которой три двери вели куда-то, может быть, в еще большую пылищу, вонь и затхлость. Но, по мнению прапорщика, во всем этом чувствовался какой-то вкус. Теперь оставалось только выяснить, какая птичка живет в этом гнездышке.
Офицерский глаз Соро точно определил дверь, за которой таилась жизнь, и костяшки его пальцев стукнули по ней, как клюв дятла по сухостойному дереву. Ветхая дверь задрожала.
Через минуту послышались торопливые шаги и испуганные восклицания женщины. Потом дверь приоткрылась, и какое-то существо, укутанное в цветастый халат, бойкое, как сойка, заполнило собой дверной проем. Соро разглядел женское лицо и пышные непричесанные волосы.
«Новая Катарина», — догадался прапорщик Соро. Но с первого взгляда он не определил для себя: устраивает его эта Катарина или нет?
— Мы с вами, наверно, так сказать, незнакомые знакомые, — представился он. — Меня зовут Вяйне, Вяйне Соро.
— О-о! Вот как, — защебетала женщина. — Какой сюрприз! Заходи, миленький, заходи! Правда, здесь у меня беспорядок. Поздно засиделась. Я одинокая женщина и не могу найти себе даже прислуги. Но ведь вы, фронтовики, ко всему привыкли.
Ее пышный зад заколыхался под цветастым халатом свободного покроя. «Паук», — мелькнуло в голове Соро, шагавшего следом за нею.
Комната, в которую они вошли, была невелика, мебель изрядно потертая. Нельзя сказать, чтобы в комнате было чисто. Пустые стаканы на столе и остатки бутербродов на тарелке, по мнению Соро, явное свидетельство того, что ночью здесь пировали.