Но госпожа Пухти не давала ему опомниться:
— О! Да ты, оказывается, прапорщик! А я-то писала фельдфебелю. Значит, повышение? Поздравляю!
Эти слова сильно подняли авторитет новой Катарины в глазах Соро.
«Понимающая и наблюдательная женщина…» — подумал он и ответил, что присвоение ему офицерского звания, по сути дела, давнишнее событие, да вот только случилось недоразумение, в котором он не разобрался своевременно, а узнал о повышении совсем недавно и совершенно случайно.
— Вот как, вот как! — щебетала дама. — Но ты непохож на такого недотепу… Извини! О, садись, пожалуйста! Да не туда! Здесь будет немного поудобнее. Вот, пожалуйста, сигареты или немецкий табак, если предпочитаешь трубку…
Она еще раз извинилась за свой туалет. Цветастый халат разметнулся, выцветшая портьера распахнулась, и дама исчезла в соседней комнате, которая, видимо, служила ей спальней.
Прапорщик остался один и закурил. Он не знал еще, что обо всем этом думать. Новая Катарина была отнюдь не первой свежести, как хотелось бы, но, пожалуй, все-таки что-то в ней было… И, кроме того, многое зависело от обстоятельств более земных… А чем лучше безупречная молодая девушка, если у нее за душой ни гроша…
За портьерой послышались шаги и шуршание одежд, и вдруг его пытливый взгляд наткнулся на нечто такое, что привлекло его внимание. Портьеры на дверях спальни были чуть-чуть раздвинуты, и в щелочку прапорщик, как ему показалось, увидел что-то похожее на солдатский сапог. Он поднялся, крадучись, как охотник, приблизился к двери и осторожно заглянул. Никаких сомнений: большой-пребольшой, поношенный и не слишком чистый солдатский сапог… Нет, целая пара стояла там. Казалось, кто-то оставил их по забывчивости, ибо иного обмундирования или гражданского мужского платья в комнате не было видно. Правда, там было довольно темно: шторы на окнах были спущены. Дама продолжала одеваться, она натягивала на себя платье, и оно как раз собралось мешком на голове. Потом Соро показалось, что он услышал торопливый шепот. Может быть, эта паукообразная мадам говорит сама с собой? Или в этой полуразвалившейся вилле у него начались слуховые галлюцинации?
Соро осторожно вернулся на свое место. Его чувства к новой Катарине стали заметно остывать. Не каждую ли ночь у двери спальни этой госпожи стоят неказистые солдатские сапоги?
Вскоре госпожа Катарина вынырнула из-за портьеры. Ее мощный зад и пышные груди, обтянутые атласным платьем, выпирали еще ярче, чем прежде. Она без умолку тараторила и одновременно прибирала в комнате.
Вдруг в дверь постучали, и Соро уже подумал, что на арене появится новый военный. Нет, пришла женщина. Она объявила, что госпожу срочно просили позвонить. Куда? Это женщины утаили от ушей Соро. Госпожа Катарина обратилась к прапорщику, извиняясь и выражая сожаление. Так уж устроена жизнь! У нее, видишь ли, нет даже телефона, потому что она любит покой.
— Но бывают неотложные дела… Будь как дома! Я скоро вернусь…
Она прошмыгнула в спальню, и вновь Соро показалось, что он слышит быстрый приглушенный шепот. Потом Катарина появилась в плаще: на улице пошел дождь. Она ласково потрепала прапорщика по щеке и исчезла.
«Прекрасно! — подумал Соро. — Предоставляется возможность изучить тайны этой виллы и хозяйкиной спальни…»
Делая глубокие затяжки, он стал шагать по комнате, громко и сердито топая. Вообще-то говоря, он и сам немного побаивался: кто его знает, в каком чине этот второй…
Он остановился и слегка раздвинул портьеры. Сапог у дверей уже не было. Неужели ему померещилось? Или, может быть, госпожа, эта сметливая женщина, заметила их и успела убрать?
— Боже мой! — в отчаянии простонал кто-то. — Я не выдержу этого!.. Я выйду…
Голос донесся откуда-то из полумрака спальни, и прапорщик на мгновение остолбенел. Но потом он собрался с духом, протянул руку, нащупал выключатель и включил свет.
Из-под кровати, которая уже была аккуратно прибрана, выползал детина в нижнем белье. Это был длинный и худощавый парень, еще совсем молодой — лет двадцати. Когда вдруг вспыхнул яркий свет и на пороге вырос бравого вида офицер, парень совсем перепугался.
При виде юнца в таком одеянии и такой позе прапорщик Соро почувствовал себя полным хозяином положения.
— Я выйду, я выйду! — твердил парень в нижнем белье.
— Не знаю, дозволено ли это вам, — спокойно заметил прапорщик. — Туда вы попали явно за грехи, а смягчать наказание никогда не следует.
Но молодой человек уже поспешно и стыдливо натягивал казенное обмундирование, которое он нашел спрятанным под подушкой. Надев брюки, он несколько осмелел, если судить по разговору.