Капрал повернулся на другой бок, увидел на тумбочке графин с водой, протянул руку и начал жадно пить. Стало немного легче. Был уже день, хотя в комнате из-за спущенных штор царил приятный полумрак. Комната была обставлена очень роскошно. Полированное дерево, кожаная обивка, на стенах картины.
Капрал Корппи выругался про себя и подумал, что, вероятно, совершилось чудесное превращение. Но на его френче, висящем на спинке стула, вместо генеральских эполет по-прежнему тускло блестели вековечные помятые и грязные лычки капрала. В его голове блеснула мысль: «Чертов Нэнянен, куда он меня затащил…» Но капитан превратился в пар, исчез, и капрал никак не мог уцепиться за кончик логической нити, чтобы хоть что-нибудь вспомнить!
Он встал и вздернул штору. Вот это да! Это здорово! Вот это действительно комната! Босые ноги почти по щиколотку утопали в ковре. В окно виднелся двор с голыми деревьями и кустами: блестел под вешним солнцем чуть потемневший снег. На столике лежали сигареты, сигары и даже трубочный табак. Он набил свою носогрейку и опустился в кресло, в которое провалился так глубоко, что даже испугался.
В дверь постучали. И он увидел далеко не молодую, выхоленную госпожу. Она была одета в синее, а голубые глаза смеялись.
— Доброе утро! Как вы себя чувствуете?
Корппи поднялся из кресла я поклонился:
— Спасибо, неплохо. Я только немного удивлен. Надеюсь, я не слишком досаждал вам?
— Не очень, насколько мне известно…
— Вообще-то я должен был бы задать знаменитый вопрос: где я?
Даже это показалось забавным. Она подошла ближе, и Корппи теперь окончательно убедился, что она далеко не первой молодости.
— А где вы по вашим планам должны быть?
— По моим планам? — переспросил Корппи и решил говорить напрямик. Возможно, этой роскошной даме, несомненно его хозяйке, это понравится. Он махнул рукой. — Никаких проектов я не составлял. Но, судя по некоторому опыту, мне следовало проснуться в совершенно иных условиях. Какое пробуждение! Взять, к примеру, этот ковер. По идее, это должен быть твердый цементный пол, не слишком-то чистый и даже не сухой. С похмелья глотка вот-вот растрескается. И когда вдоволь накричишься и поколотить дверь ногами, тебе наконец сунут какую-нибудь ржавую жестянку с капелькой водицы.
Дама уже не улыбалась. Она серьезно смотрела на Корппи.
— Да! Ну, на этот раз вам повезло…
— Несомненно. Но когда вот так выходишь из привычного круга, то начинаешь чувствовать беспокойство, неуверенность.
— Небольшое беспокойство всегда полезно. Вчера вы были совсем пьяны…
— Как свинья, — признался Корппи.
Дама объяснила ему, как найти ванную, и ушла. Безусловно, этот шикарный особняк и эта шикарная старушка одна из тех, кого судьба сочла более достойным лучшей жизни. Голову капрала Корппи сверлила мысль: «Надо быть как можно обходительнее, это может заметно скрасить жизнь…» Он тщательно умылся, но его смущало, что мундир так замызган и непригляден. А кто знает, может, хозяйке и нравится его внешний вид, может, она хочет познакомиться с бесшабашным фронтовиком… А в этих штанах и этом френче капрал Корппи чувствовал себя прекрасно…
Его позвали к столу. Прислуживавшая им изящная фея с любопытством взглянула на гостя. Но капрал в своей отваге был непоколебим. «Ого, куда ты залетел, черный ворон», — размышлял он.
Свежая скатерть, свежие цветы и натуральный кофе. Да, эта старушка, черт возьми, из состоятельных и дальновидных! Весной тысяча девятьсот сорок третьего года — и настоящий кофе! Кроме того, рядом с чашкой капрала Корппи стояла рюмка коньяку.
— Голову поправить, — сказала госпожа. — Думается, это будет вам кстати. Но дай только этого побольше, и даже самый стойкий солдат свалился с ног, как это можно было видеть вчера…
— Да, — вздохнул Корппи, — вчера это можно было видеть…
— Обещайте же забыть об этом на долгие времена. — На сей раз это выйдет само собой, — сказал Корппи. — В моем кармане нашлась только несчастная пятерка.
— Неужели вы не пьете только тогда, когда нет денег?
— Никогда не доводилось испытывать. Я никогда не составлял никаких планов. А может быть, это и просто сделать… Но скажите же наконец, госпожа, как я сюда попал?
Во взгляде дамы смешались упрек и удивление.
— Значит, вы не помните? Это произошло так. Мне стало немного скучно. Я гуляла на главной улице. В темноте постукивали деревянные подошвы женских башмаков и толстые каблуки иностранных солдат. Я размышляла о прошлом. Старые времена всплыли в памяти ярко, как тогдашние освещенные витрины. А кругом была тьма да топот ног. Куда шли эти ноги? Мне стало грустно, и я подумала: «Как утешить мой народ?.. Весна близка, и пасха на пороге». Это навеяло тысячи воспоминаний… Я проходила мимо открытых дверей и услышала голос. Как же это прозвучало: тю-тю-тю… Кажется, так говорят теленку? На меня нахлынули воспоминания далекого детства, проведенного в деревне. Мельком я увидела и ваше лицо, капрал, и оно показалось мне, как бы это сказать, страшным и невинным. Наверно, я продолжила бы путь, но тут у вас произошел инцидент с полицейским. И вдруг мне стало жалко вас, одного из многих скитальцев в этом бренном мире суеты и войны. Выпал случай сделать пасхальный подарок солдату, защитнику отечества… Я быстро решилась — и позаботилась о вас…