Вот уже доносится шум и из самой Финляндии. Финляндия поднимается, поднимается простой люд в городах и деревнях, затерянных среди заиндевелых лесов. Он разбивает оковы, которые нес так долго и терпеливо, лишь про себя сетуя на свою горькую долю. Теперь ему стали нужны предводители, и он призывает своих сыновей, овладевших искусством воевать в чужих краях. Итак, час пробил, занимается новый день. И немецкие егеря плывут в Финляндию.
То, о чем еще недавно сын торпаря мог только мечтать, осуществилось. Горячая волна захлестнула сердца людей, живущих на Финском полуострове. Началась война, освободительная война. И он, получивший выучку на чужой стороне, стал маленьким командиром в армии, которая еще только создавалась в темных заснеженных лесах. В нее шли деревенские хозяева и их сыновья в серых сермяжных одеждах, городские чиновники и грамотеи, торпари и даже рабочие, большинство из них шли на войну добровольно, воодушевленные начинавшимися событиями, некоторые — подчиняясь приказу властей. Вначале не хватало даже оружия. Многим достались лишь старые, давно заржавевшие ружья. И с этим оружием нападали на русские отряды, правда, большинство русских валялись по казармам, безразличные ко всему и ленясь даже стрелять или сражаться. Добыли оружие и лавиной покатились на юг, преследуя серые русские шинели.
Но что это? В рядах русских сражаются финны, их даже большинство, они составляют костяк, а чужестранцы лишь помогают им. Народ Финляндии раскололся надвое и набросился друг на друга. Это было восстание, восстание красногвардейцев. Кто же они, эти повстанцы? Простые рабочие, торпари… Неужели же они хотели, чтобы страной правил враг? Этот егерь, маленький командир, долго размышлял и понял: нет, не этого хотят восставшие. Они тоже поднялись защищать свои идеи и свое дело; преисполненные горечи и зависти, они хотели уничтожить старый порядок в стране и установить новый, они верили, что таким образом возможно добиться свободы, равноправия и благополучия. Они сражались вдохновенно, стреляли без колебаний. Но тем ожесточеннее нападала на них белая армия. И этот егерь, бывший сын торпаря, вел свой отряд вперед без колебаний. Правда, сначала он был удивлен и даже испуган, увидев, что тот самый народ, о котором он читал в молодости в любимых стихах и который должен быть спокойным и покорным властям, хотя и отважным в бою, этот самый народ оказался теперь таким невыдержанным, как будто жаждущим крови, которому ничего не стоило пустить пулю в лоб пленному соотечественнику просто так, словно для развлечения, да еще и бахвалиться этим. Он подумал, что, возможно, кто-нибудь из его бывших товарищей, рабочий или такой же сын торпаря, целится сейчас в его голову, как и он сам. Однако он недолго предавался подобным раздумьям. Ведь наконец началось то, о чем он так долго мечтал: подул ветер освободительной войны. Теперь настало время драться, и уже некогда раздумывать.
Священный трепет и ненависть к врагам охватили его. Нет, те другие-то не финский народ: они сражаются в рядах русских, плечом к плечу с заклятыми врагами, против своей собственной страны. Отбросы. Пусть у них разные взгляды, но почему бы сначала всем вместе не изгнать чужестранцев, а уж потом решать спор между собой при помощи винтовок и штыков…
Так и закончился этот поход в горячих сражениях на талом снегу, под весенним небом. Красногвардейцы сражались яростно, до последнего. Но немецкие каски сверкали на юге, у красных за спиной. Восставшие были сломлены и разбиты, их преследовали, убивали и брали в плен. Белая армия тоже понесла большие потери, в том числе погибло много егерей, но этот сын торпаря не получил ни малейшей царапинки, хотя и прошел с передовыми частями до самой черной пограничной реки Раяйоки.
Победа. Финляндия стала независимой, свободной; свободной впервые с тех далеких времен, когда сюда пришли закованные в железные латы воины, с крестом в одной руке и с мечом в другой.
Но тысячи людей в эти майские дни валялись по тюрьмам, одолеваемые мрачными мыслями, затаив в сердцах проклятье. Из земли, щедро политой кровью, выбивалась зеленая травка, совсем как раньше. На братских могилах белых росли каменные надгробия. На кучи гравия над могилами красных тайно приносили кроваво-красные цветы.
Когда война окончилась, он остался служить в армии, стал, как и мечталось в юности там, в серой отцовской избушке, офицером в войсках независимой республики. Правда, он был еще не совсем офицером, а всего лишь фельдфебелем с широким желтым шевроном на плече. И он не слишком рассчитывал на дальнейшее продвижение по службе: в свое время он не учился в офицерской школе, а теперь вышел уже из того возраста, чтобы идти учиться, да и вряд ли его непривычный к умственной работе мозг смог бы овладеть всеми теми премудростями. Впрочем, он и не сожалел об этом. И для унтер-офицеров хватало работы во вновь создаваемой финской армии. Он с воодушевлением взялся за организационные и другие дела, входившие в его обязанности. Сбылись все его мечты: независимая страна, своя армия, белый флаг с голубым крестом. Теперь надо было отдавать все силы на то, чтобы сплотить эту армию, обучить, организовать, вливать в нее все новые и новые отряды…