— Что вы хотите этим сказать?
— Я звал неправильно. Выкрикивал имя, на которое она больше не откликается.
— Означает ли это, что ваша жена живет под чужим именем?
— Ну вот, вы начинаете сначала. Это ведь чисто внешнее обстоятельство, не имеющее никакого значения. Возможно, материал для полицейского протокола, но здесь это, ей-богу, неинтересно слушать.
— Что вы! Обвинению это чрезвычайно интересно, гораздо интереснее, чем рассказ о снеге.
Между прочим, с той ночи прошло уже несколько месяцев. Может быть, за это время подсудимый вспомнил имя, на которое его жена сейчас откликается?
Подсудимый сказал «нет», но с большими колебаниями, и то сперва скользнув взглядом по рядам зрителей.
— Мне следовало бы ее увидеть, тогда, наверно, я вспомню имя.
И тут подсудимый неожиданно повернулся к председателю суда.
— По-моему, мы совершаем ошибку, господин председатель суда, если вы позволите это заметить. Мы говорим здесь о моей жене так, словно она часть меня, часть моего тела. Теперь это больше не соответствует действительности. Возможно, что и раньше не совсем соответствовало, но об этом поздно спорить, теперь, во всяком случае, сама посылка неправильна, я уверен, мы должны говорить о ней не как о моей жене. Я искал ее следы во время вьюги, по их занесло снегом. Я звал жену по имени, вероятно часто и долго — вы утверждаете, что это происходило целых четыре часа, — ничего не помню, снег поглотил ее имя. Итак, с этим покончено. Таким образом мы не найдем человека снова. Можно найти пальто. Но даже… аромат носового платка и тот был уничтожен с помощью химической экспертизы. Вот в чем заключается наша общая ошибка.
— Вам часто снятся такие сны, как со снегом? — спросил прокурор, очевидно чтобы помочь председателю суда выйти из затруднительного положения.
— Это был не сон, это было действительное переживание, — сказал подсудимый, но без всякой агрессивности.
— Ну хорошо, — сказал председатель суда. Он явно должен был собраться с духом, чтобы произнести последующие слова. — До сих пор я надеялся, что уберегу суд от истории со снегом. Но теперь мне ясно, что это никак не удастся. Правда, я не надеюсь, что суть дела от подобного разбирательства прояснится — как раз наоборот, нас самих занесет этим злосчастным снегом. Прошу соблюдать тишину! Раньше, когда мы вас спрашивали, подсудимый, зачем вы подали своей жене меховое пальто — я имею в виду минуты перед самым вашим уходом из дома, — вы сказали, будто боялись, что станет холодно. Ваши опасения подтвердились? Стало и впрямь холодно?
— Да, очень. Меня всего трясло.
— Это не обязательно связано с температурой воздуха. И вот, значит, пошел снег.
— Да.
— Снег сразу пошел? Я хочу сказать, сразу после того, как вы с женой вышли из дома?
— Теперь я это уже не помню точно.
— Может быть, снежинки падали вам прямо на лицо и вы удивлялись?
— Да, может быть. Но я не удивлялся.
— Нет? Не удивлялись, что в конце сентября вдруг ни с того ни с сего пошел снег?
— Да, насколько я помню, я не удивлялся.
— А ваша жена тоже не удивлялась?
— Наверно, нет. Она не проронила ни слова. Шла рядом со мной, но мы не разговаривали.
— Гм! Ваша жена, значит, шла рядом с вами. И куда вы оба шли?
— То есть как — куда?
— У вас была определенная цель? Или вы хотя бы придерживались определенного направления?
— Мы просто шли вперед.
— Вперед? Если учесть местоположение вашего дома и входной двери, то вы, значит, шли по направлению к озеру. Я правильно говорю?
— Да, возможно, так и было.
— Итак, вы прошли через палисадник, а потом направились по дороге к парку на берегу?
— Да, возможно, так и было.
— Ну а что вы увидели, когда подошли к озеру?
— Я не обращал особого внимания на окружающее. Наверно, озеро замерзло.
— Но это уж и вовсе невероятно. Как вы заметили сперва, что идет снег? Увидели? Почувствовали?
— Заметил, вот и все. Это сразу заметно. Не могу сейчас объяснить почему.
— Лежал ли снег, к примеру, на ваших плечах или на плечах жены?
— Да нет же. Впрочем, может, он и лежал у нас на плечах. Разве такие мелочи запоминаются?
— Ваш костюм был совершенно сухой… Я говорю, конечно, об утре следующего дня. Чем вы объясняете такой феномен?
— Чем я могу это объяснить? Бывает, наверно, и такой снег.
— Странный снег, так мне по крайней мере кажется, — сказал председатель суда. — И несмотря на все эти несообразности, вы по-прежнему утверждаете, что шел снег?