— Бе-ека, ме-ека, бяка, кака, — сердито заблеяла коза, — листик желтенький — кусака, будешь желтый лист лизать, бе-еды не миновать!
Драчуны, отдыхавшие на земле, невольно расхохотались. Сами того не желая, они дружелюбно взглянули друг на друга — теперь они были уже в состоянии назвать свои имена.
— Я Прометей, — сказал один, и тотчас отозвался другой:
— Я Зевс.
— Кто ты? — ошеломленно спросили оба.
Они опять назвали друг другу свои имена.
— Да ты лжешь! — сердито воскликнул Прометей. — Зевсом ты никак быть не можешь. Тому всего лишь несколько тысяч лет — откуда ему быть-таким большим и сильным!
— Я никогда не лгу! — в ярости вскричал Зевс. Он тоже принял Прометея за лазутчика Кроноса, и его подозрения еще не вполне рассеялись. Возможно, они опять вцепились бы друг другу в горло, но тут из лесу вышла матерь Гея. Она решительно шагала к ним, и с каждым ее шагом ствол чудо-растения выпускал из себя аршинной длины коричнево-красный лист.
— Итак, вы встретились, — сказала Гея, — померились силами и узнали, что вы друг другу равны. Памятуйте об этом!
Прометей прервал ее.
— Это и вправду мальчик Зевс? — спросил он.
— Он вырос в лесу, среди всего живого, — отвечала матерь Гея, — оттого он стал большим, умным и сильным вдесятеро быстрее, нежели мог бы стать в вялости и скуке Млечного Пути.
— И я бы его одолел, — вскричал Зевс, — если бы ты не встряла!
— Не хвастайся! — прикрикнул на него Прометей. — «Я бы…»
— Довольно, — гневно сказала Гея, — употребите свои силы на что-нибудь более полезное, не то Прометею придется миллион лет просидеть во льдах, а ты, Зевс, никогда не сможешь освободить твоих братьев и сестер.
— Миллион лет? — в ужасе воскликнул Прометей.
Гея кивнула.
— Кронос видел тебя, — пояснила она, — а когда он взволнован, его мысли становятся такими шумными, что я их слышу. Он решил на завтрашнем пиршестве учинить над тобою суд. Если ты немедленно вернешься назад и признаешься в своем проступке, то он смилуется и сведет наказание к миллиону лет, иначе он заморозит тебя навечно.
— Да не может он этого сделать! — вскричал Прометей и разом вскочил на ноги.
— Он это сделает, сынок, — возразила Гея. — Он желает, чтобы впредь при одной мысли о неповиновении каждый бледнел и вспоминал о каре, постигшей бедного Прометея.
— Но я же не совершил никакого преступления, — все еще не веря и удивляясь, сказал Прометей. — Ничего особенного я не сделал: разозлившись на Эпиметея, я в ярости улетел от него и примчался сюда, ну, заглянул к Амалфее пожелать ей доброго утра, поговорил с тобой…
— Если бы ты только пролетел над лесом, — сказала Гея, — это было бы уже неповиновением, а его-то и не терпит нынешний властелин. Пустись ты в обратный путь сразу же после того, как очутился на берегу, все бы осталось по-старому: Кронос ничего бы не знал, тебе не грозило бы наказание, у Зевса не было бы товарища, а мы, надеющиеся, по-прежнему пребывали бы в неизвестности. Все зависело единственно от твоего решения, вот почему ты не мог увидеть будущее — образ его был полностью скрыт в твоем решении. Эта возможность упущена, и тебе остаются только два пути. Первый — покорно принять назначенное тебе наказание…
Матерь Гея не успела закончить.
— А второй — борьба! — добавил Прометей.
— Борьба против Кроноса! — воскликнул Зевс. Он вскочил и протянул Прометею руку. — Борьба против Кроноса, брат! — порывисто воскликнул он.
Прометей восстанавливал в памяти слово за словом все, что ему сказала Гея.
— Что ты медлишь, брат? — торопил Зевс.
Прометей взял протянутую руку соратника и сжал ее так крепко, будто стискивал горло властелина. Зевс ответил ему столь же крепким пожатием, и от пронзительной боли оба почувствовали, как воля их слилась воедино.
— Борьба против Кроноса! — воскликнули они разом. — Борьба против Кроноса! Борьба против Кроноса!
«Борьба против Кроноса!» — откликнулся лес, и даже скалы, скрипя, повторяли: «Борьба против Кроноса! Борьба против Кроноса!»
Оба все еще стояли с торжествующим видом, не разнимая рук, но Гея их подгоняла.
— Вы решились, — проговорила она, — так сохраните же свою решимость и примите этот дар в помощь, для вашего подвига. — Она указала на растение с мясистыми листьями — темно-желтыми и звенящими красно-бурыми. — Применяйте его обдуманно, — продолжала она, — пусть вам послужат ваши глаза, ваши уши и ваш разум, и пусть послужат как следует! У вас остаются только нынешние полдня.