Сегодня произойдет нечто страшное, подумала она, и ей показалось будто золото Чертога — это застывшее пламя, будто оно может внезапно вспыхнуть и сжечь небо, а вместе с ним — весь род титанов. Нечто страшное произойдет сегодня, снова подумала Рея, однако Кроносу она сказала:
— Ты прав, мой дорогой супруг. Эта чаша в самом деле необыкновенна. Я нахожу также, что нектар сегодня пахнет особенно сладостно. Аромат его слышен даже здесь, у входа.
Кронос потянул носом воздух.
— Я тоже чувствую, сегодня он не такой, как всегда, — медленно сказал он. — Что ж, сегодня, очевидно, многое сходится.
Как странно он говорит, вздрогнув, подумала Рея и замедлила тяг. Кронос же спокойно, как шествовал прежде, когда входил в ворота, направлялся к Прометею.
Когда Кронос опешил при виде чаши, Прометей очень испугался. Когда тот остановился, он начал дрожать, теперь же, видя, что повелитель опять шагает к нему, почувствовал, как вся кровь отхлынула у него от сердца. Кронос все знает, подумал он, он нас подслушивал, мы пропали! Внезапно его охватило непреодолимое желание бросить чашу на пол, убежать и зарыться в полярный лед. Ах, тихо лежать в надежном укрытии, когда больше не о чем думать и нечего бояться, — как это, должно быть, хорошо! Безмолвие льда, безмолвие покоя, безмолвие сна — почему он всего этого так испугался? Повелитель неуклонно приближался к нему. Прометей не смел поднять на него глаза, он опустил голову и глядел в пол, он видел пол и видел ноги властелина, ступавшие все ближе, шаг за шагом, и готов был уже броситься перед ним на колени, как вдруг заметил ползающую по полу муху.
Руки юного титана задрожали так, что нектар едва не выплеснулся из чаши, но он этого не заметил. Он видел огромные ступни в обуви из серого гранита, видел, как плясала между ними муха, как она взлетела на гранит, а гранит ее не раздавил! Медленно ступал властелин, и на ноге у него сидела муха. Тут Прометей понял, что Кроносу их план неизвестен. Но почему же он тогда замешкался в дверях? Наконец ему стало ясно: повелитель справлялся, кто будет прислуживать, и замена удивила его. «Все я обдумал, — мелькнуло в голове у Прометея, — а главное упустил! Теперь Кронос не станет пить нектар, потому что его подаю я. Стало быть, я должен уговорить его выпить, а заодно объяснить, почему я заменил Эпиметея. Как же это сделать? Ах, матерь Гея, что из всего этого выйдет? А Зевс ждет! Хоть бы все это уже кончилось!»
Титаны выпрямились и глядели на властелина и его супругу. Когда Кронос и Рея отведают напиток и сядут, им тоже можно будет занять свои места. Не могли же они знать, что властелин решил, правда, взять в руки чашу с нектаром и поднести ко рту, но, даже не отпив из нее, поставить на место и, как бы невзначай задав вопрос о причине замены, начать допрос и грозный суд. В смиренном ожидании стояли они у стен. Только Япет заволновался.
«Я дал повелителю неверные сведения, — думал он, — могут выйти неприятности».
«Произойдет нечто страшное», — думала Рея.
Кронос протянул руки.
«Сейчас», — почти вслух сказал себе Прометей и с этой минуты стал совершенно спокоен. Он понял, что откладывать решение уже невозможно, но понял также, и не только разумом, а всем своим существом, что все, что он теперь сделает или упустит, неминуемо определит его дальнейшую судьбу. Сознание этого придало ему необычайную уверенность, а последняя в свою очередь сделала его холодным и невозмутимым. Я должен озадачить повелителя, соображал он, а рука Кроноса меж тем нетерпеливо дергалась. Я должен озадачить повелителя, но как? Признавшись в том, что ему уже известно!
Так он думал, но, еще продолжая думать, уже действовал. Он опустился на колени и, вместо того чтобы подать чашу Кроносу, прижал ее к своей груди.
— Что это еще за выходка! — хотел было возмутиться Кронос, но Прометей его опередил.
— Прежде чем испить, благородный властелин, выслушай мое признание, — заговорил он. — Знай, перед тобой преклоняет колена ослушник, вышедший из повиновения.
Титаны у стен насторожились, а Япет и Фемида испуганно и удивленно воззрились на сына. Даже Эпиметей очнулся от дремоты. «Он признается, — озадаченно подумал Кронос, — этого я поистине уже не ждал. Как теперь быть — помиловать его или нет? Непростое решение!»
Рея же в ужасе думала: «Произойдет нечто страшное. Все теперь выйдет наружу».
Муха на носке гранитного башмака сидела неподвижно, будто и сама она — малюсенький камешек.