Посейдон и Гера увидели Атланта, бегущего вдоль лесной опушки, и одновременно подумали: «Мы слишком перетрусили. Титаны еще не поднялись на Олимп, и Сторукие покамест тоже не на свободе! — И еще они подумали: — Что же нам делать? Опять все неясно. Однако были произнесены слова, которых назад не возьмешь».
— Прометей, где ты? — ревел Зевс.
Лес молчал.
— Я хочу посмотреть, что он затевает, — решительно проговорила Гера. — Я еще никогда не слышала, чтобы он так бушевал. Кто знает, что он теперь нам готовит. Неправильно мы поступали, принижая Прометея. Я хочу с ним поговорить, прежде чем его найдет Зевс.
Посейдон кивнул, и Гера побежала в лес, колыхавшийся от Зевсова рева.
— Ай-ай, моя голова, моя голова! — ревел Зевс, а в его реве звучал еще чей-то голос, в котором слышался звон металла и свист утреннего ветра: «Отвори! Я хочу выйти! Я хочу на свет!»
«Его безумие хочет выйти наружу и пожрать нас всех!» — в ужасе подумала Гера. Зевс теперь ревел без умолку. Рев был такой оглушительный, что Гера отважилась покликать Прометея. Теперь она только искала у него защиты и не помышляла больше ни о какой хитрости.
— Прометей! — кричала она. — Прометей, где ты?
— Гук-гук! Гук-гук! Гук-гук! — послышалось в ответ с верхушки сосны.
— Где-ты, где-ты, где-ты, где-ты, — дразнились наглые чижи.
— Тут, тут, тут, тут, — скрипели вороны.
— Про-мее-мее-мее-мее-мее-мее-тей, — мекали бекасы.
В ярости Гера топнула ногой о мягкий мох.
— Чего тебе, Гера? — спросил чей-то голос позади нее.
Гера испуганно обернулась. Из древнего ствола оливы с дуплом, похожим на расселину горы, вышел тот, кого она искала. Рот и руки у него маслянисто поблескивали.
— Возьми, — сказал он и протянул Гере горсть оливок, — возьми, попробуй, они гораздо вкуснее амброзии! Гея называет их маслинами. Они утоляют голод и помогают от всех болезней. Отведай!
— К чему это сейчас! — гневно сказала Гера. — Ты разве не слышишь, как ревет наш властелин, а его безумие вопит еще громче? Быть может, у него в голове растет новый Сторукий.
От рева Зевса с деревьев посыпались желуди.
Гера бросилась Прометею на шею и зарыдала.
— Не хочу я больше жить с Зевсом, — кричала она, — я переберусь к тебе, Прометей! Не могу я больше!
— Сестра, — сказал Прометей, — для всех нас будет хуже, если ты сейчас оставишь властелина. — Он осторожно оттолкнул ее от себя. — Погляди, муж твой болен, это чуждое существо у него в голове сделало его таким капризным и коварным, но у меня есть средство ему помочь. Оно спрятано здесь, в лесу. Однако прежде, чем мы приступим к лечению, Зевс должен нам обещать, что впредь будет исполнять свои обязанности добросовестно и справедливо.
Говоря это, он думал: «Я прекрасно понимаю, Гера, к чему ты стремишься. Ты хочешь воспользоваться недугом брата, чтобы самой заделаться владычицей. Только тогда будет еще хуже, чем теперь. Я на стороне Зевса. Уверен, что он переменится».
— Ай-яй-яй-яй, голова моя, голова! — раздался рев совсем близко, и Гера поспешно спряталась в дупло оливы. Ломались сучья, трещал хворост — показался Зевс и, завидев своего помощника, бросился на него с кулаками.
— Почему ты не идешь, когда я зову? — орал он. Глаза у него закатились, а жилы на лбу и на висках вздулись и были толстые, как змеи. Волосы он растрепал, продираясь сквозь чащобу, лицо исцарапал. Прометей хотел было оправдаться, но в это время опять раздался звонкий голосок: «Выпусти же меня наконец! Я хочу на свет!»
— Кто это? — спросил Прометей. — Кого ты там заточил? — И, не дожидаясь ответа, крикнул: — Тихо ты там! Не шевелись! Нам надо обсудить, каким способом тебя вызволить.
— Ладно, — ответил голосок, — я подожду!
Головная боль немного утихла. Плача и стеная, Зевс поведал Прометею историю с Метидой.
— Теперь понятно, — сказал Прометей. — Метида у тебя в голове родила ребенка, он растет и разрывает тебе череп. Метиду тебе удалось сделать крошечной, с ягодку, а ее ребенка — нет!
— Я этого не переживу! — стонал Зевс. — Я уже хотел превратиться в какое-нибудь безголовое существо, чтобы избавиться от боли. Однако тогда я не смог бы снова принять собственный облик — у меня бы не было рта, чтобы произнести заклинание. Что же мне делать, дорогой мой? Ай-яй-яй, я все-таки в кого-нибудь превращусь!