Афродита была в ярости, но скрывала свои чувства и притворялась, будто радуется обручению с кузнецом. Ласково, как только могла, она почесывала Гефесту рыжеватую бороду, и он сиял, словно утренний луч. К Афродите он не смел прикоснуться, не смел еще даже поднять на нее глаза. Он только выставил вперед подбородок, чтобы прелестные, нежные пальчики могли почесать ему также шею, и, когда они туда добрались, закрыл глаза и застонал от наслаждения.
В этот миг Афина тронула его за плечо.
— Ты мне кое-что обещал, — напомнила она.
— Я кое-что принес, — отвечал Гефест.
В выпуклой передней части колесницы, состоявшей из площадки с полукруглой загородкой, скамьей и двумя колесами, лежал золотой головной убор.
— Это тебе для того, чтобы волосы не разлетались, — объяснил Гефест. — Матерь Гея называет этот убор шлемом, потому что он защищает лоб и темя. Больше я, к сожалению, ничего сделать не успел, я ведь работал для отца. К тому же у тебя, как я вижу, есть теперь что надеть.
— Эти шкуры, — сказала Афина, — ужасная гадость. Артемида сдирает их с мертвых зверей. Они окровавленные и слизкие и через два-три дня начинают нестерпимо вонять. Я в них долго ходить не буду. Лучше зябнуть, чем вонять!
— Я знаю, как обрабатывать шкуры, чтобы они не пахли, — заметил Гефест. — Их надо положить в золу и золой же оттереть. Я тебе покажу. Но я изготовлю тебе шкуру из золота. Свои обещания надо выполнять.
Афродита перестала его чесать.
— Сперва ты сделаешь такую шкуру мне, — вскипела она. — С какой стати Афина будет получать от тебя подарки! Это просто неслыханно! И золотой шлем мне тоже нужен! Пусть Афина уступит его мне. Скажи ей это, слышишь! Скажи сейчас же!
Но Афина уже успела нахлобучить шлем, и, когда Зевс увидел, как он блестит, ему тоже стало завидно.
— Ты накуешь мне что-нибудь в этом роде, дорогой мой, — потребовал он. — Я желаю носить на моей голове, то есть на главе моей, что-либо такое, чтобы всякий сразу понял, кто здесь царь. Больше всего мне нравится на этом шлеме зубец. Сделай мне шлем с семью зубцами! И спроси у Геи, как назывался он по-старому. Мой шлем должен называться не шлемом, а как-то иначе.
— Но шлем — это ведь и есть старое название, — возразил Гефест.
— Значит, нужно еще более старое! — заявил Зевс.
— Да и семь зубцов на шлеме — это слишком много, — осмелился еще раз вставить Гефест. — Золото тяжелое, а твоя рана еще не вполне зарубцевалась. Такой тяжелый шлем будет давить тебе на голову.
— Значит, сделай его полегче, — сердито сказал Зевс. — На то ты и кузнец! Я желаю иметь легкий шлем из золота, с семью зубцами и с самым старым названием, никак не иначе! Изволь уж постараться! А как вообще обстоит дело с твоей мастерской?
Гефест указал на образовавшийся кратер.
— В этой яме я вижу руду, — сказал он. — Железо, медь и даже олово. А совсем глубоко внизу мерцает золото и еще что-то, чего я не знаю. Быть может, это та руда, о которой я мечтал. Да, здесь я могу оборудовать себе кузницу. Надо будет только взять сюда инструмент. — И он ответил Зевсу на вопрос, что такое инструмент.
— Ну, это слово для твоего обихода, — заявил Зевс, — можешь оставить его себе. У меня есть молния, у тебя — инструмент, стало быть, у каждого свое, и как раз то, что отвечает его желанию. А теперь поспешай, сын мой, дабы легкий шлем с семью зубцами был готов еще сегодня. Мой дорогой сын Арей поможет тебе нести инструмент, не зря же он у нас такой широкобедрый! В случае необходимости он и тебя взвалит к себе на спину. Ну а теперь поторапливайтесь, поторапливайтесь, милые вы мои!
Арей хотел было возмутиться, но Афродита улыбнулась ему, а так как она последовала за хромающим Гефестом, то и Арей поплелся за ней. Дочери Океана, те, что не отправились вместе с Корой, нырнули обратно в свои источники.
Зевс глубоко вздохнул.
— Ступай теперь и ты, — обратился он к Аполлону, — ступай придумывать слова! Обо мне не беспокойся — мне надо еще о многом поразмыслить. Меня заботит участь Атланта. Боюсь я, очень боюсь, что скучает он там, внизу, на своем асфоделиевом лугу. Придется чем-то его занять.
Север Африки пылал красной медью. От восточного побережья отделился кусок суши и поплыл в море.
Аполлон побежал догонять Гефеста.
— Постой, кузнец, — кричал он, — я хочу сделать тебе одно предложение!