Однако до этого было еще далеко. Кузнецу весьма кстати пришлась бы сейчас помощь Кратоса и Бии, но их нигде не было.
— Они отправились по моему поручению, их я никем заменить не могу, — заявил Зевс, который сидел на троне и наблюдал за работающими, отнюдь не помышляя им помочь. Афродита тоже, раз-другой стукнув топором, забралась обратно в мох, а остальные глядели ей вслед, не говоря ни слова, ибо не желали задираться с Гефестом. Деметра была далеко, а Гера висела на скале.
— Где шляется этот Прометей? — ворчал Арей.
— О Прометее — ни слова! — вмешался Зевс.
Но, почувствовав, как неудержимо растет общее недовольство, счел нужным добавить:
— Я запретил Прометею всходить на Олимп. Он титан и не принадлежит к семье богов. Пусть отправляется к своим или подыщет себе какой-нибудь остров! Чтобы его имя здесь больше не упоминалось!
Для большинства это известие не было ни неожиданным, ни неприятным. Артемида, Арей, Афродита, Посейдон и Гера были откровенно враждебны Прометею, но и остальные, исключая Афину, не считали его своим другом. Среди богов он появлялся редко, и было в нем действительно что-то чуждое.
Даже Гефест не подумал о том, чтобы принести подарок Прометею. Сейчас это пришло ему в голову, и он на себя разозлился.
«Я разыщу его и что-нибудь ему подарю», — решил он.
Однако постройка дворца продолжалась, и через несколько минут Прометей был забыт.
— В одном я клянусь всеми клятвами, — ворчал Посейдон. — Когда этот дворец будет наконец готов, я больше палец о палец не ударю!
— Я тоже, — стонал Арей, таская на себе слитки золота.
— Тяжести могли бы возить мои кони, — предложил Посейдон. Тритон, едва услышав эти слова, вскочил и бросился за лошадьми, и они замечательно помогли.
— Надо бы нам завести их побольше, — бурчал Посейдон.
— Для такого постыдного труда годятся только животные, — вскинулся Арей. — Это позор, что богам приходится так надрываться! Громоздить эти плиты могли бы, скажем, медведи. Или слоны, обезьяны. Да что говорить! Раскалывать слитки вполне могли бы дятлы. Лучше бы Артемида их этому научила, чем скакать по лесам, как коза.
Артемида услышала это и швырнула Арею в голову золотую планку. Планка слегка его ранила, царапина была пустячная, но Арей захныкал и заявил, что больше работать не может.
Аполлон перевязал ему ранку целебными травами.
Стеная, Арей хотел было убраться в пещеру.
— Продолжаем работать, мой славный сын! — воскликнул Зевс, однако Арей противился.
— Я тяжело ранен, — ныл он, — измучен, болен, истерзан и почти истек кровью! Я должен теперь отдохнуть, иначе пострадает мое здоровье!
Он залез в пещеру и бросился на постель.
— Выходи! — грозно крикнул Зевс.
Арей стонал и плакал.
— Выходи! — кричал Зевс. — Я не шучу!
Арей завыл еще громче.
— Говорю тебе в последний раз! — приказал Зевс. Он произнес совсем негромко, но звенящим голосом. — Повинуйся, не то я метну в тебя молнию!
«От этого ты воздержишься», — подумал Арей, со стонами ворочаясь на постели из мха. Афродита же по грозному блеску в глазах Зевса поняла, что он не шутит. Ей стало страшно за Арея, и она вошла к нему в пещеру, сверкая золотым поясом на бедрах.
— Выйди, могучий Арей, — попросила она, — сделай это ради меня! Ты самый сильный из всех! Разве они справятся без тебя, несравненный!
Этому призыву Арей противостоять не мог, он вышел из пещеры и принялся снова, вместе с Посейдоном и Аполлоном, укладывать золотые плиты. Афродита переходила от одного к другому, каждому улыбалась, и Зевс с удовлетворением наблюдал, как вокруг Прекрасной поднимаются стены дворца. Золото отливало зеленоватым блеском, будто в небо вздымался лес света, а между золотистой зеленью и небесной синью ледяной белизной сверкал снег. Из скалы бежали родники и возле ворот низвергались вниз, в бездну моря. В долине алели ягоды тисов. Прибрежные луга были пестры, как птичий гомон, а за ними тянулись черные ели, до той черты, где земля держит на себе небо.
Зевс потянулся на своем троне. Да, это будет обиталище, достойное царя богов, и теперь ему требуется дополнение в виде не столь массивных зданий из серебра и меди — так же как царь становится царем лишь благодаря тому, что его окружают не столь великие личности. Никакого отдыха после возведения дворца! С улыбкой взглянул царь на своего работящего сына, который кварцевым песком шлифовал колонны для портала. Артемида и Афина крыли крышу. И в этот миг Кратос и Бия подкатили к трону связанного Атланта — своего отца.