— Говори, что у тебя в свертке!
— Оберточная бумага, несу в магазин.
— А ну, показывай! — крикнул молодой страж порядка и дернул сверток к себе так резко, что человек не смог его удержать. Полицейский разорвал сверток, извлек из него пачку прокламаций и стал читать вслух: «Долой милитариста Сунь Чуаньфана, обдирающего народ!» От удивления он даже язык высунул, но тут же спрятал его:
— А ты смельчак, самого главнокомандующего ругаешь!
Следом за этим он извлек из свертка листок побольше — «Рабочую декаду» — и стал читать заголовки: «Совет профсоюзов объявляет забастовку», «Настал последний день бандита Суня»! «Рабочие Шанхая, вооружайтесь!»
— Ха, да ты из партии революции? Таких-то нам и велено хватать!
Полицейский разорвал газету и со всего размаху ударил беглеца по щеке, затем по другой. Тот стал отбиваться. С криком «Бей длинноволосого!» в драку включился старый Чэнь. Одной рукой он вцепился в длинные волосы предполагаемого «революционера», другой стал бить его куда попало. «Ты из партии революции, ты мою жизнь изменить хочешь, так мои кулаки не дадут тебе ничего менять!» — кричал Чэнь и бил еще ожесточеннее. Под ударами двух нападающих молодой беглец стал постепенно сдавать, хотя продолжал вырываться и браниться. Было видно, что он не собирается просить пощады.
Когда же крики избиваемого стали стихать, полицейские умерили свой пыл и стали подумывать об ожидающей их награде. Они всерьез верили, что, если переловить революционеров, в Поднебесной наступит спокойствие и благоденствие. Довольный донельзя старый Чэнь потащил по земле полумертвого революционера, а молодой собрат со свертком агитлитературы пошел следом, насвистывая какую-то песенку.
Вскоре на улицу вернулась тишина. Но к этому времени исчезли последние звезды, и с черного, как тушь, неба полил сильный дождь.
ДНИ ТРЕВОГИ
Когда Чжан Вэйцюнь глубокой ночью не вернулся домой, и его жена, и Ду Дасинь очень забеспокоились. Расставаясь в шесть часов на территории концессии с Ду Дасинем, Чжан сказал ему, что идет в типографию забрать листовки и «Рабочую декаду». Так почему же его до сих пор нет? Ду предчувствовал, что вышла какая-нибудь неприятность. Он дважды ходил к Чжоу Байшуню, но и тот ничего не знал. По всему было видно, что жена Чжана все больше тревожится, а глядя на нее, волновался и Ду Дасинь.
— А я как раз шел к тебе, нам надо поговорить. Или лучше пойдем к Чжоу Байшуню.
По виду говорившего Ду Дасинь сразу догадался, что случилось что-то нехорошее, но по дороге они не проронили ни слова — каждый хранил свою тайну. Войдя в дом Чжоу, Гао Хунфа заговорил первым: «Чжан Вэйцюнь сидит в полицейском управлении». Эту новость он узнал от одного приятеля, служившего в этом управлении детективом. По его словам, задержанного собираются отправить в военную комендатуру, а это не предвещало ничего хорошего. Гао сообщил: тот приятель уговаривал его быть поосторожнее и припрятать все, что может вызвать подозрения. Наконец, он попросил Ду Дасиня быть особенно осмотрительным — как бывший студент, он может легко привлечь к себе внимание в этом районе, а ведь на нем лежит главная ответственность за работу отдела пропаганды. Гао Хунфа опасался, что Чжан Вэйцюнь не выдержит побоев и выдаст Ду Дасиня.
Чжоу Байшунь внял совету и тут же спрятал хранившиеся у него профсоюзные документы в ящик, который перенес затем в другой дом. Гао Хунфа вернулся к себе, чтобы проделать то же самое. А Ду Дасинь погрузился в раздумья; он ничего не боялся, к тому же был уверен, что Чжан Вэйцюнь не под какими пытками не даст показаний, не такой он человек. Только около полудня он вернулся домой, и то с большой неохотой — ему не хотелось сообщать жене Чжан Вэйцюня новость о ее супруге. Но и не идти было нельзя — факты налицо, долго скрывать все равно не удастся, а она так переживает… Он рассказал женщине то, что знал, но добавил, что, по его мнению, дело мужа не такое уж серьезное, самое большее — посадят на несколько месяцев.
Новость обрушилась на жену Чжан Вэйцюня подобно удару грома. Они с Вэйцюнем поженились три года назад и с тех пор ни на день не расставались, жили душа в душу. И вот теперь он в заключении! Быть причисленным к революционерам в наши дни — вещь очень серьезная, кто знает, могут и к казни приговорить. А если такое случится, на что будут жить вдова с сиротой? Она даже не решалась подумать об этом, удар для нее был слишком силен.
Но потом она стала думать: как же это так — вчера все было в порядке, а сегодня его вдруг не стало? Может, это только сон, может, ее муж преспокойно работает сейчас на фабрике? Ей показалось, что она слышит его голос, звуки его шагов. Ни в какое управление его не забирали, вечером он, как всегда, придет домой. По своей молодости и неопытности она хотя и боялась всяких таких вещей, но не очень верила, что это действительно может произойти. Для нее реальностью была ее благополучная жизнь, а все остальное — из области фантазии. Когда же она осознала всю серьезность положения, она вконец растерялась и залилась слезами. Другая затаила бы обиду, даже возненавидела бы Ду Дасиня с Чжоу Байшунем; ведь если бы ее муж не работал вместе с ними в профсоюзе, с ним ничего бы не случилось. С точки зрения большинства женщин, это достаточная причина для ненависти, более того, они могли бы воспользоваться этим, чтобы шантажировать Ду Дасиня и иже с ним. Но в глазах этой маленькой, простодушной женщины все выглядело по-другому. — Она лишь сетовала на свою горькую участь, но никого не обвиняла.