Чжоу Жушуй не заметил, что девушка остановилась, и не успел вовремя замедлить шаг. Его губы почти коснулись ее мягких волос, он едва не дотронулся до ее одежды. Ему показалось, что плечи Жолань слегка вздрогнули, он почувствовал ее волнение, вдохнул запах ее волос, тела, представил себе ее нежно-розовую гладкую кожу. Какое-то смутное, непонятное чувство овладело им.
Он быстро отпрянул назад, испуганно, молча глядя ей в спину. Восхитительный аромат обволакивал его. Жушуй был очень возбужден и весь дрожал. Ему хотелось окликнуть девушку, привлечь к себе, обнять, но он тут же ощутил, как смелость покидает его.
Девушка снова зашагала вперед, шла она не торопясь и не оглядываясь, медленно ступали ее ноги в тонких шелковых чулках, медленно, но размеренно, словно она была натренирована в ходьбе. Чжоу Жушуй не мог оторвать глаз от этих стройных ног. Сердце его переполняли радостные чувства.
Дорога опять стала шире, и, хотя была неровной, идти не составляло труда. По обеим сторонам росли ивы и тянулись канавы с водой, сама же дорога шла по дамбе. Ветер легонько покачивал ветви ив, деревья точно кланялись, ласково касаясь лиц юноши и девушки.
Канавы по обочинам дороги кончились, пошли огороды; там работали девушки в голубых халатах с белыми повязками на головах. Огороды отделялись от дороги рядами яблонь, на ветках которых зеленели неспелые плоды. Где-то поблизости слышалось веселое, чарующее, словно музыка, пение цикад.
— В деревне замечательно! Все так спокойно, приятно сердцу, красиво!.. Куда лучше, чем дышать городской пылью! — восторженно произнес Жушуй. И действительно, здесь не было городского шума, транспорта, пыли, запаха бензина, отвратительной музыки, лицемерно улыбающихся физиономий. Здесь царили простота, покой, непосредственность и великая естественная красота. Именно в деревне Жушуй утверждался в идее необходимости возвращения к природе. Хотя он не очень подробно ознакомился с работой Маруфуси Коосин «Закат цивилизации» и пролистал всего лишь десяток-другой страниц книги «Возвращение к земле» того же автора (Жушую не нравился этот японский публицист), он ощутил, что его собственные принципы возвращения к земле стойки и непоколебимы.
— Я тоже люблю деревенскую жизнь. Каждое лето уезжаю из города. В следующем году, по окончании института, я ни за что не останусь в городе. Моя мечта — работать учительницей в сельской школе. Мне хочется поближе узнать простых людей, — сказала Жолань. Жушуя обрадовали ее слова. Он подумал в этот миг, что и он, подобно ей, готовит себя к преподаванию, что стремления их совпадают. Ее слова были созвучны его собственным мыслям. Девушка заявила об этом искренне, вовсе не затем, чтобы угодить ему. Жушуй почувствовал, что с этого момента они еще больше стали понимать друг друга.
Заговорили о восходе солнца.
— Я и представить себе не могла, что восход солнца так красив. — Она произнесла «красив», но тотчас же поняла, что это не то слово, и поправилась: — Так величествен. — Помолчав, она добавила: — Если бы вы не разбудили меня, я не увидела бы этого прекрасного зрелища, я должна поблагодарить вас. — Она оглянулась и с улыбкой посмотрела на него. Глаза ее сказали то, что таило сердце.
Жушуй был растроган, счастлив, опьянен. Как радостно жить на свете! По лицу его блуждала довольная улыбка, он раскраснелся. Множество слов теснилось в его сердце, и он взволнованно произнес:
— Солнце действительно величаво! Оно дарует жизнь всему сущему на земле, его лучи озаряют весь мир, проникают повсюду. Помнится, какой-то японец — детский писатель сказал: «Мать — это солнце!» Это очень верно, ведь материнская любовь так же сильна, как свет солнца. Где бы ни находились дети, любовь матери повсюду с ними, так и все живое на земле: самое большое и самое малое согревается лучами солнца.
— Хорошо вы говорите, жаль только… — В голосе девушки звучала печаль. — Моя мать уже покинула этот свет. — Девушка умолкла.
Жушуем овладели вдруг грустные мысли. Когда Жолань изменившимся голосом сказала ему о том, что у нее нет матери, он испуганно взглянул на девушку, но Жолань уже отвернулась и смотрела в другую сторону. Жушуй задумчиво любовался ее волнистыми волосами, в этот момент он забыл обо всем. Потрясенный, он искал слова утешения, но ничего не приходило на ум. Некоторое время они шли молча.