— Что это ты, черт тебя побери, в глаза людей бранить начал! — улыбнулся Чэнь Чжэнь.
Все рассмеялись. Грустное настроение рассеялось.
— Да, господин У прав. И вам следует, господин Чэнь, позаботиться о своем здоровье. Ведь ваши работы появляются одна за другой. Кажется, вы пишете быстрее, чем мы читаем. Я беспокоюсь за вас. Господин Цзяньган часто рассказывает нам о вас. Он считает, что вы, господин Чэнь, — человек, который не видит будущего. Вы согласны с этим? — Чжан Жолань, наклонив голову и чуть улыбаясь, окинула его заботливым взглядом.
Чэнь Чжэнь, растроганный, не сводил с нее глаз, лицо его просветлело, он заулыбался и, словно обращаясь к самому себе, промолвил:
— В общем-то все вы правы… — но не договорил и умолк.
— В последнее время вы редко бываете у господина Цзяньгана. Когда я жила там последний раз, Пэйчжу вас вспоминала, там была и Юньюй, она тоже… — Голос у Жолань был звонкий, но она не была мастерицей поддерживать подобный разговор, поэтому говорила медленно.
Чэнь Чжэнь словно не расслышал ее последних слов и, не дав ей договорить, задумчиво глядя в потолок, произнес:
— Сейчас у меня очень много дел, поэтому я и не бываю у Цзяньгана. Вы, видимо, часто бываете там. Как чувствуют себя Пэйчжу и мисс Цинь, вы давно видели ее? — Чэнь Чжэнь спросил лишь потому, что Жолань заговорила о ней, а он знал, что они друзья. Как-то он прочел книгу под названием «Три мятежные женщины» и по аналогии прозвал трех подруг, которых встречал в доме Цзяньгана, Жолань, Юньюй и дочь Цзяньгана, Пэйчжу, «тремя мелкобуржуазными девицами».
Он считал, что имена девушек: Чжу — «жемчуг», Юй — «яшма» и Лань — «орхидея» — являются как бы символом мелкобуржуазной среды.
— О, — заулыбалась Жолань, — Юньюй ведь здесь. Мы разговорились, и я забыла о ней. Она сейчас у меня в комнате. Она не знает, что вы оба тут, я сказала ей только о господине Чжоу. Юньюй хотела повидаться с ним, вот я и пришла. — Она повернулась к Жушую: — Это та самая моя однокурсница, о которой мы говорили в прошлый раз. Хотите ее видеть?
Жушуй не сводил глаз с Жолань. Услышав о том, что Юньюй хочет видеть его, он обрадовался, поспешно встал и проговорил:
— Пожалуйста, пригласите ее сюда.
Жолань улыбнулась и вышла. Жушуй ждал с замиранием сердца. Через некоторое время вошла Жолань и с ней красивая, изящная девушка, которая была чуть повыше своей подруги.
Юньюй давно была симпатична Чэнь Чжэню.
Ее овальное лицо с правильными чертами не выделялось ничем особенным, но девушка казалась прелестной. Одета она была по последней моде: длинный халат из желтого индийского шелка в цветочках, облегающий ее полную девичью грудь, туфли не высоком каблуке; завитые волосы, напудренное лицо с подкрашенными ресницами, накрашенные губы. «Еще одна мелкобуржуазная девица. Из трех две здесь», — подумал Чэнь Чжэнь, посмеиваясь про себя.
Жэньминь тоже был знаком с Юньюй. Жолань представила подругу Жушую. Он был рад, усадил девушек на тахту, а сам сел рядом в кресло, стараясь не пропустить ни единого слова или жеста Юньюй. Она ему нравилась, но вместе с тем он понял, что привлечь внимание этой девушки не так-то легко. Юньюй была красивее и живее Жолань, но она старалась подчеркнуть свои достоинства. Жолань была скромнее. Ее привлекательность и женственность были типичны для восточной девушки.
Юньюй была остра на язык. Она видела Жушуя впервые, но, ничуть не смущаясь, засыпала его вопросами, не давала скучать и другим. Девушка переводила взгляд с одного молодого человека на другого, и каждому казалось, что она говорит именно с ним. Ее приход внес необычайное оживление. Больше других Юньюй обращалась к Жушую: расспрашивала его о нравах и обычаях Японии, о современной японской литературе, интересовалась его мнением о японских писателях, — она занималась литературой. Жушуй очень подробно отвечал на все ее вопросы. Воспользовавшись случаем, он похвалил японского писателя Огаву Мимэй, которого высоко ценил. Но девушка не проявила особого интереса к этому автору. Ее занимала молодая писательница, получившая известность благодаря своей вещи под названием «Скитания». Жушуй достал из чемодана фотографию этой писательницы и подал Юньюй. Он коротко поведал о жизни женщины, полной превратностей, о том, как из простой служанки она стала первоклассной писательницей, рассказал о своих встречах с ней, упомянул ее высказывания о мужчинах, в частности такое: «Все мужчины — дрянь». Его рассказ всех заинтересовал, особенно Юньюй. Она вдруг словно ощутила пустоту и промолвила, обращаясь к самой себе: