«Что ж, вы получили удовольствие, теперь и нам можно поспать!» — пробормотал Ду Дасинь, перевернувшись в постели. Но тут внизу заплакал ребенок. Женщина проводила соседку и поспешила к нему.
«Не плачь, солнышко, мама пришла!» Было слышно, как младенец, не переставая плакать, принялся сосать грудь. Потом плач прекратился. Женщина стала ходить по комнате, легонько похлопывая малыша и приговаривая: «Не плачь, мой хороший, не плачь, мое сокровище…» От былой злобы в ее голосе не осталось и следа, все растворила сила материнской любви. Вскоре голоса и звуки стихли, и Ду Дасиню было слышно, как щелкнул выключатель. Наступила полная тишина.
Вокруг царила тьма. Мертвую тишину нарушила лишь промчавшаяся по переулку машина. Вдруг Ду Дасинь вздрогнул, словно его укололи иглой, и приподнялся в постели. Похоже, его ожидало что-то необычное.
Сама собой раскрылась дверь, в комнату вошла женщина. Темную дотоле комнату наполнил неземной свет. Его взгляду предстала стройная фигура в голубом платье с разрезом, зеленый попугайчик на темно-красной шляпе. В подернутых влагой глазах застыл испуг. Ду сообразил: это спутница секретаря командующего. Ему вспомнились все события дня, кровь бросилась в лицо.
— Прочь! Прочь! Я тебя не знаю! — замахал он рукой.
Но она подошла ближе и уселась за стол.
Он закрыл лицо руками и повернулся к стене, продолжая твердить:
— Прочь, я не хочу тебя видеть! Убирайся к своему секретаришке!
Однако ее шаги послышались совсем рядом с кроватью. Какие мягкие у нее ладони! Она пыталась отвести его руки, закрывавшие лицо, он сопротивлялся, но вдруг услышал знакомый голос:
— Кузен!
Сразу пропало желание сопротивляться, он опустил руки. Так это вовсе не спутница секретаря, это его двоюродная сестра — единственная девушка, которую он смог полюбить за все свои молодые годы. Вот ее ничем не приметное лицо, вот ее глаза, более прозрачные, чем осенние воды. Но как она похудела! Она присела на край кровати, не раскрывая рта и не поднимая головы. Ее молчание удивило Ду Дасиня. Он посмотрел на нее сбоку — в уголке ее глаза дрожала слеза! Она плакала! Увидев выражение боли на дорогом ему лице, он сам ощутил еще большую боль. Прошлое промелькнуло перед ним, словно кадры киноленты, и он вдруг понял: она плачет о нем, вот уж четыре года живущем без ее любви.
ЧЕТЫРЕ ГОДА ТОМУ НАЗАД
Это происходило четыре года назад, сентябрьским вечером, в принадлежащем его тетке саду. Освещенные луной сосны и акации отбрасывали на землю четкие, словно выписанные искусной кистью тени. Он сидел на траве, двоюродная сестра стояла справа, прислонясь к стволу акации. В саду было тихо, лишь в гуще зелени верещали цикады, в воздухе плыл чистый аромат цветов и трав.