Кандида. Нас не интересует ваша личная жизнь.
Тони (смотрит ей прямо в глаза). Не интересует?
Не выдержав, она отводит взгляд.
(Улыбается.) Вам, милые леди, следовало бы…
Кандида (прерывает его). Мистер Хавиер, мы сдали вам комнату при условии, что не будет азартных игр, пьянства и женщин.
Тони. Ну и что?
Кандида. Вы нарушили наши правила.
Тони. Но я не играю здесь в азартные игры.
Кандида. Я не их имела в виду.
Тони. Ну, иногда я прихватываю с собой бутылку пива.
Кандида. И не пьянство.
Тони (широко раскрыв глаза). А, вы имеете в виду… (Ухмыляясь, очерчивает в воздухе женские формы.)
Кандида (без улыбки). Да!
Тони. Но когда?
Кандида. Вчера вечером, мистер Хавиер, моя сестра и я — мы слышали: вы пришли с женщиной!
Тони. Боже святый, так вы еще не спали?
Кандида. Мы бодрствовали.
Тони (смущенно опускает взор). Вы… вы ждали меня?
Кандида. Мистер Хавиер, отвечайте: вы привели вчера женщину или нет?
Тони (широко раскрыв глаза). Милые леди, вам, должно быть, пригрезилось! Это были чудесные, чудесные грезы, и мне так не хочется разрушать очарование! Так вы, милые леди, грезили обо мне, да?
Кандида. Нет, мы не грезили, а женщина — женщина у вас была!
Тони. Нет, вы грезили, а женщины — женщины у меня не было!
Кандида. Как вы можете лгать в глаза! Я отчетливо слышала женский смех. Поэтому мы с сестрой встали и подошли к окну, посмотреть. Паула, скажи ему. Ты видела женщину?
Паула (робко). Ну, это… это могла быть и женщина…
Кандида. Могла быть! Я же помню, как ты сказала: уверена, что это женщина!
Паула. Но только потому, что ты сказала: уверена, что слышала женский смех. Но ведь было так темно. Мы видели что-то белое. Может, женское платье, а может, и мужскую рубашку.
Тони. Мужскую рубашку. В этой рубашке был, э… Ну конечно же, в этой рубашке был барабанщик из нашего оркестра! А пришел он потому, что его ноты остались у меня в комнате. Он поднялся, я отдал ему ноты, и он ушел. Вот и все!
Кандида. Вы говорите правду?
Тони (поднимает руку). Всю правду и ничего, кроме правды.
Кандида. Хотелось бы верить!
Паула. О Кандида, мы понапрасну обвинили мистера Хавиера и должны по меньшей мере извиниться за то, что оскорбили его в лучших чувствах!
Тони (тут же жалеет себя). О нет, к чему извиняться передо мной? Я ведь животное! А животные не имеют чувств. И бесполезно обращаться с ними как с порядочными людьми.
Кандида (натянуто). Мистер Хавиер, мы ошиблись, мы сожалеем и приносим извинения.
Тони (не обращает на нее внимания, продолжая ныть). Просто отбросы… гнилые отбросы. Даже наступить противно — так это тошнотворно, отталкивающе… Зовите мусорщика — пусть уберет поскорее, чтобы я не отравлял атмосферу порядочным людям!
Кандида. Мистер Хавиер, это вовсе не смешно!
Тони. Еще бы, куда уж там смешно! (Смотрит на нее с осуждением.)