Но остался в ушах
Этот звон, словно крик.
Дым, и грохот, и боль
Наша память хранит.
Сколько минуло лет,
А война всё звенит…
Забайкалье — в куржаке,
Словно в белом парике.
С промороженной опушки
Долетает странный шум,
Словно кто-то колотушкой
По деревьям бум да бум.
То среди седых берёз,
В зарослях рябины
Подрывает дед-Мороз
Ледяные мины.
Лес от стужи посинел,
Задубел, зацепенел,
Как бы в снег по плечи врос,
Запаялся в льдины.
А внизу лежит долинка,
В той долинке есть теплинка,
Дед-Мороз ей нипочём!
А зовут её ключом.
Этот ключ, как дед на печке,
Не озябнет никогда:
Глубоко в подземной речке
Для него бежит вода.
Чтоб зимой не застудиться,
Теплоту он в ней берёт,
И вокруг него толпится
Круглый год лесной народ.
Если нет в лесу теплинки -
До весны мертвы тропинки.
Есть теплинка — есть следы,
Клуб звериный у воды!
Знаю я не понаслышке
О сибирской стороне:
В ней, приветливой не слишком,
Довелось родиться мне.
Климат очень там серьёзный:
То метели, то жара.
И морозы поморозней,
И поветренней ветра.
Но в любой её глубинке,
Где дорогам всем конец,
Есть всегда своя теплинка -
Доброта людских сердец.
1.
Шёл в Сибирь Иван Безродный
Триста лет тому назад,
В край холодный и голодный,
В неизвестность — в белый ад.
Там дороги были плохи,
Различимые едва:
В той безрельсовой эпохе
Шли в Сибирь и год, и два.
Русь всегда была несытой,
И нередко за Урал
Хлебопашец, плетью битый,
От помещика бежал.
Шли гурьбой туда в те поры,
Над собой свершая суд,
Недоимщики и воры,
И тюремный беглый люд.
С ними шёл Иван Безродный,
На ходу глотая снег,
Подневольный, несвободный,
Государев человек.
Во главе лихого люда
Послан был самим Петром
За неведомым покуда
Первым русским серебром.
Где-то около Аргуни,
Без приметы и следа,
Под землёй лежала втуне
Дюже знатная руда.
"От поверхности не близко,
Но пробить возможно штрек" -
Как писал в своей отписке
Очень верный человек.
Поднялось от этой вести
Настроение Петра.
Как не радоваться, если
Нет в России серебра.
Нет и нет!
Воюем шведа,
И, заглядывая вдаль,
Нам во имя той победы
Отливать пора медаль.
А хулители при этом
Ухмыляются хитро,
Де пускаем мы на это
Покупное серебро.
Ан своё нашлось в Сибири!
И добыть его пора.
Может, даже в целом мире
Нет такого серебра.
Потому в артели сводной,
С голодухи чуть живой,
И идет Иван Безродный,
Молодой да деловой.
2.
Побили шведа-супостата,
Но прежде весть пришла о том,
Что стала Русь и впрямь богата
Своим, домашним, серебром.
Его на зависть всей Европе
Нашли, проделав длинный путь,
В местах, где ковыряла копи
С земли исчезнувшая чудь.
Монетный двор медаль чеканил,
А на Аргунь явилась весть,
Что-де Безродный в Лету канул,
Что был Иван, да вышел весь.
Но как из наших дней неблизких -
Ведь то событие старо! -
Найти того героя в списках
Людишек, везших серебро?
По трактам, скованным морозом,
С Аргуни в стольный град Петра
Они тогда везли обозом
Тугие слитки серебра.
Им из Сибирского Приказа -
Листаю пыльные дела -
По высочайшему указу
Награда выдана была.
Вот этот длинный список сводный,
Кого в том списке только нет!
Но где же наш Иван Безродный
И где искать пропавший след?
Постой, а это что за чудо:
Среди известных мне стрельцов
В него попал невесть откуда
Другой Иван — Сибиряков.
Терзаюсь я, листая списки:
Сбежал Безродный? Пал в бою?.
И вдруг из частной переписки
Я эту тайну узнаю.
Сам Пётр Безродного приветил.
Он у Монетного двора
Стоял в тот день, от счастья светел,
Смотрел на груды серебра.
Нева дымилась от тумана,
Как Енисей у диких скал.
Пётр безошибочно Ивана
В толпе немалой угадал.
— Твоя усердная заслуга
Явила нам достойный клад.-
И обнял Пётр его, как друга:
— Ты заслужил больших наград.
Тебе я промысел свободный
Даю от податных трудов.
Но ты отныне не Безродный,
Отныне ты — Сибиряков!
Тебе открыта вся Россия,
Иди хоть в Тверь, хоть в Колыму,
Верши дела свои большие
По усмотренью своему.
В Чукотке будешь ли, в Коломне,
Среди косцов ли, моряков,
Везде и всюду свято помни,
Что ты теперь — Сибиряков.
Ты как бы сын всея Сибири!
Хоть далека она пока,
О ней узнают в целом мире,
В ней всяких кладов — на века!
3.
Иван Сибирь исколесил
И вдоль, и поперёк.
В чертёж Сибири заносил
Скупую сеть дорог.
В нём вызывала Ангара
Особый интерес.
Он обозначил шивера,
Где после встанут ГЭС.
Нашел на Маме мусковит
Прозрачнее, чем лёд,
Что дорогой, нарядный вид
Хоромам придаёт.
А позже у витимских скал
Железо приглядел.
И чёрный камень отыскал,
Что пламенем горел.
Оттуда двинулся на Обь,
И там в глухой ночи,
Сплутав, попал в такую топь,
Хоть караул кричи.
Но в топи той увидел он
Волшебные огни.
Как будто нынешний неон,
Вдруг вспыхнули они.
Огонь то вспыхивал, то гас.
И, подыскав слова,
Он записал: "Болотный газ
Способней, чем дрова".
В ту ночь и в следующий день,
Когда он там плутал,
Он нефтеносную Тюмень
Потомкам открывал.
И не его была вина,
Его вины в том нет,
Что вновь отыщется она
Лишь через триста лет.
Скажу я, как бы сделав шаг
Во глубину веков:
Был настоящий сибиряк
Иван Сибиряков!
4.
Я копался в архивах снова,