Когда Зденко придержал коня и взглянул на водопады в белой пене и солнечном сиянии, он честно и откровенно признался себе, что ему не страшно. Более того, он тотчас же понял, почему страх не коснулся его. А ведь под этот рев и грохот он неминуемо должен был шевельнуться в нем. Однако каждый человек знает себя, знает предел своих сил и нервов и, конечно же, знает, боится он сейчас или нет, как знал это Зденко. Но то, что он в такой внутренней собранности расхаживал здесь, было уже на грани возможного, если уж не за этой гранью; это было отпадение, отпадение того, что в последние дни в Вене стало ему известно — а именно, что освещенную солнцем поверхность он при легком головокружении принимал за темную. Но когда же настало это отпадение? Сегодня утром? После того галопа по лесной дороге? Вдруг он с ужасающей ясностью почувствовал, что переход здесь через водопад мог бы быть ему страшен, если бы эта темная головокружительная придавленность к земле все еще была в нем. Но она исчезла. Ярко светясь, блестя и сияя, простиралась на солнце белизна пенящейся воды. В это мгновение он ощутил высокую уверенность в себе, более того, силу. То, что он видел перед собой, он в то же время как бы крепко-накрепко держал в руке. Может быть, Иво потому и улыбался, что Зденко сейчас смотрел ему в глаза. Эта улыбка была ласковой и в то же время покорной.
Чуть поодаль они увидели трех мужчин возле мельницы, которые что-то там чинили, видно было, как они взмахивали молотками, но удары расслышать было невозможно; то один, то другой из этих троих исчезал внутри побуревшей избушки. Теперь показался еще и четвертый, он спешил к мельнице сравнительно издалека — с другой стороны водопада.
Зденко и грум, не трогаясь с места, смотрели на человека, приближавшегося к ним по мосткам, время от времени он левой рукой опирался о перила. Когда он был уже шагах в двадцати от работающих мужчин, из-под его левой руки вырвалось что-то вроде палки или копья, и через секунду этот обломок перил упал, а вслед за ним рухнул в водопад и Дональд.
Зденко тотчас же узнал его в момент падения, может быть, по тому резкому движению, с помощью которого англичанин еще пытался удержать равновесие на мокром дощатом настиле.
Они ринулись вперед, но мужчины возле мельницы, видевшие, как он упал, и сейчас смотревшие вниз, удержали их предостерегающе, с мольбой даже, подняв вверх указательные пальцы и непрестанно повторяя какое-то слово (это было по-хорватски «осторожно, осторожно!», то есть «позор!»). Они знаками показывали, откуда появился Дональд, и держали Зденко за бедра, когда он, слегка перегнувшись через перила, смотрел вниз, в пылящую водяными брызгами пропасть.
Там, в нескольких метрах пониже мостков, проложенных по менее наклонной плоскости, местами поросших мхом и скользких, лежал на спине Дональд, вернее, висел в полной неподвижности, видимо, он за что-то зацепился над бездной. Почти рядом с Дональдом стремительно проносилась огромная струя воды, гладкая, как змея.
Мужчины между тем быстро вошли в хижину и так же быстро появились вновь с двумя огромными мотками проволоки. Они жестом приказали обоим юношам идти за ними и спешно, насколько позволяла осторожность, двинулись по мокрым мосткам к месту катастрофы.
Дональд и вправду лежал почти вплотную к воде, там, где она, грохоча и воя, низвергалась с высоты двадцати девяти метров.
Старший, а не младший из троих хорватов, после того как проволока была аккуратно размотана, обвязал себя одним концом под мышками и скрепил его так, как это делают скалолазы. Сам он сидел на краю мостков. Двое других закинули проволоку за один из вертикальных столбов, поддерживающих настил мостков, а частично и перила; сейчас на месте падения недоставало несколько метров ограждения. Сидевший обмотал конец второго куска проволоки вокруг левого предплечья, правда вполне свободно. Теперь он заскользил вниз, совсем медленно заскользил. Он должен был подойти к телу Дональда слева, чтобы обвязать его вторым куском проволоки и таким образом втащить тело наверх. Правда, никто не знал, за что зацепилось тело над самой бездной, возможно, за какой-то пустяковый выступ. Одно неверное движение могло столкнуть его вниз. Надежду вселяло лишь то, что тело было неплотно прижато к камням, а руки подняты над головой и закинуты назад.